— Надо было делать ноги в ту же секунду, как я увидела целую ораву этих выродков, дрыхнущих прямо на полу или завалившихся мордами в столы, которые они не успели вышвырнуть в разбитые окна. Но хмель уже ударил в голову, да и жрать хотелось. Так что я прокралась на кухню. Тихо, как мышка. Все, что удалось откопать — кусок плесневелой лепешки да горшочек меда. Больше они ничего не оставили. Я счистила плесень, как смогла, густо извазюкала лепешку в меду, скрутила в трубочку и сожрала. А когда попятилась к выходу, ненароком задела стул. Тот повалился с ужасным грохотом. Двое из них мигом вскинулись. Я пулей вылетела в дверь и припустила по улице. Они с воплями бросились в погоню. Будь я в платье, они бы меня точно сцапали. Остальные услышали шум и тоже начали выползать из своих берлог. Тот, что спал в корыте, подорвался и попытался ухватить меня за штаны. Он еще орал: «Кримпа, кримпа, это кримпа!» Знаешь, что это значит?

— Знаю.

Ричард жалобно заскулил, открыл глаза и преданно уставился на нее снизу вверх.

— Я что, дернула тебя за шерстку? Прости дуру. Спи давай, засыпай обратно.

Ричард послушно опустил голову ей на бедро, и Джек снова почувствовал этот укол. Самая настоящая, чистокровная ревность.

— Они загнали меня к водонапорной башне. Пришлось карабкаться по лестнице вверх. Выбора не было: либо туда, либо они меня сцапают. В тот миг я даже про свой страх высоты не вспомнила, понимаешь? Чистый, слепой ужас гнал вперед.

Джек перехватил одну из ее ладоней и коротко, сочувственно сжал. Мэри ответила тем же, после чего вернулась к поглаживанию путаника. Сзади донесся глухой металлический скрежет. Джек инстинктивно схватился за рукоять пистолета, но это оказалась всего лишь Миссис Тэлбот, складывающая свои солнечные панели на ночь.

— Я забралась на эту маленькую круговую хреновину, ну, что опоясывает башню по кругу…

— Мостик.

— Ну да. Обнаружила там люк, но когда открыла его, внутри виднелась только вода. Один из этих красноголовых уже начал было карабкаться по лестнице следом, но второй его осадил: «Да не ломай ты ноги. Глянь лучше сюда». И пальнул из своей научно-фантастической пушки прямо по одной из опор — разнес ее в щепки. Вся башня ходуном заходила. Я закричала и вцепилась в перила мертвой хваткой. Словно от этого был какой-то толк. Им нравилось слушать, как я ору, Джек. К тому моменту они все уже сбились в круг внизу, задрав башки и хохоча как придурки. Орали: «Кримпа, кримпа, спускайся давай, кримпа! Коли дашь нам всем, мы тебя, так и быть, отпустим!»

Она снова разрыдалась.

— Да, в детстве я таскала мелочь из маминой сумочки, и иногда притворялась, будто у меня есть дар, и бывало, уходила домой с паршивыми мужиками, особенно когда лишку приму на грудь, но я никакая не кримпа, не шлюха.

— Я верю тебе.

— Большинство из них были пацанами, но попадались и девки — все с красными патлами, и сок ягод тек по их лицам, точь-в-точь боевой окрас дикарей. И одна из этих девок заявила: «Дай-ка я попробую, Басс». Ублюдок отдал ей свою фантастическую пушку, и она разнесла вторую опору башни. Я снова закричала, принялась молить их о пощаде. Пообещала, что спущусь и дам им всем, если они действительно меня отпустят. От этого они зашлись таким хохотом, какого я в жизни не слыхивала. Тот тип по кличке Басс — у него еще шрам тянулся через всю щеку — сплюнул и бросил: «Да мы просто стебались над тобой. Нахрен никому не сдалось трахать такую кримпу, как ты». Но тут что-то произошло. Я не знаю, как это выразить словами или описать, но… ты ведь знаешь, как животные чуют приближение землетрясения?

— Слышал о таком.

— Вот и эти красные суки враз что-то почуяли. Да и я сама ощутила. Какое-то странное, давящее притяжение прямо внутри головы.

«Прорва», — мгновенно сообразил Джек.

— Короче, этот со шрамом — Басс — напоследок бабахнул по третьей опоре башни. И они убрались. И не на лошадях или мулах с ослами, а на грузовиках! Я столько моторов сразу не видела с тех самых пор, как тот здоровый лысый ублюдок сцапал меня в Нью-Йорке и притащил в Срединный Мир. Некоторые машины были на колесах, другие — на гусеницах. И у тех, что на гусеницах, позади стояли огромные пушки, вроде гаубиц. Я могла бы спуститься тогда, да только ноги не слушались. Всякий раз, как я подходила к лестнице, тело просто каменело. Смотрела вниз и понимала: не могу. Но ведь рано или поздно я бы все равно спустилась, верно? Когда голод совсем бы прижал, а этот металлический скрежет стал бы невыносимо громким? Ведь спустилась бы, как думаешь, Джек?

— Конечно, — ответил Джек, но про себя сильно сомневался. Сколько дней она провела, прячась в конторе Дестри, и сколько торчала там, наверху, скованная леденящим ужасом? Он не знал. Сколько дней утекло с тех пор, как они с Пэем оставили ее и двинулись к Ривену? Этого он тоже не ведал. Долины — это Срединный Мир, Срединный Мир — это Долины, и Мэри была полностью права: время на этой стороне вытворяет причудливые штуки.

— Там, наверху, я дала клятву. Пообещала Богу… ну или Гану… что если выберусь живой, то в рот больше ни капли спиртного не возьму. И эту клятву я твердо намерена сдержать.

— Молодец, — отозвался Джек, стараясь, чтобы голос прозвучал убедительно.

— Что дальше? Мы возвращаемся домой?

— Ты имеешь в виду Дези?

Она грустно усмехнулась:

— Ну, надо полагать, теперь там наш дом, так ведь?