Джек думает, что Кормье пошлет его подальше, но патрульный лишь раздраженно вздыхает, выуживает ручку и набрасывает номер Сары Гилбертсон прямо на картонном дне коробки салфеток «Клео». Ставит коробку обратно на стол.

— Много тебе от него толку будет?

— Может да, может нет.

— Жена Дейла теперь точно заговорит с Хэндлером о тебе, но это ладно, мое имя не всплывет, она обещала. Но если ты меня сдашь — я тебя из-под земли достану и устрою веселую жизнь. Видит бог.

— Понятия не имею, о чем вы говорите, офицер.

Это заявление вызывает у Кормье короткую ухмылку. Он прячет мобильник в нагрудный карман форменной рубашки и возвращается на свой пост за дверью.

Джек опускает взгляд на собственные ладони и замечает засохшую кровь под ногтями.

2

Хэндлер заявляется около восьми часов утра, на ходу стряхивая капли дождя с полей своей фетровой шляпы-федоры в духе Хамфри Богарта.

— Ну что, Сойер, у тебя была целая ночь на размышления. Что скажешь?

— Адвоката.

Джек прекрасно понимает, что никакого адвоката ему не видать, но произносить это слово, которое он миллион раз слышал из уст самых отпетых подонков, доставляет ему ни с чем не сравнимое удовольствие. И еще приятнее видеть, как лицо Рольфа Хэндлера мгновенно вытягивается — словно у человека, у которого только что из-под носа утащили сочный воскресный ужин.

— Ты уверен? — Детектив кивает на кардиомонитор. — Эта хреновина у тебя трезвонит без остановки, и по-моему ты мечтаешь поскорее отсюда выбраться. Но не думаю, что позволю тебе звонить адвокату прямо сейчас. Мне нужно ловить убийц и искать пропавшего копа. Гилбертсон, скорее всего, мертв, но «скорее всего» — это еще не точно. Ты сам когда-то носил значок, так что подсоби мне.

— Адвоката.

Хэндлер снова нахлобучивает шляпу на голову:

— Я не зачитывал тебе твои права, так что никакой адвокат тебе не положен. Верно ведь?

— Адвоката.

В бытность его полицейским в Эл-Эй это единственное слово способно было довести его до белого каления. И пусть Хэндлер изо всех сил старается сохранить мину, Джек видит, что этот трюк знатно мотает детективу нервы.

— Посмотрим, как ты запоешь сегодня днем. И да, кстати, у тебя кровь из носа идет.

Джек смахивает каплю салфеткой. Хэндлер выходит из палаты, и пусть дверью он не хлопает, но закрывает с весомым, авторитетным щелчком.

3

Около девяти часов утра в палату шумно зашел доктор Эд Бучковски в сопровождении медсестры и Грега Кормье. Медсестра катила перед собой инвалидное кресло. Джек с интересом отметил, что под белым халатом доктора Эда надеты синие джинсы и футболка с надписью: «БОЛЬШЕ ГОРДОСТИ, МЕНЬШЕ ПРЕДУБЕЖДЕНИЙ».

Хэндлер прекрасно знал, что Джек мечтает выбраться отсюда; в этом и заключался его рычаг давления. Но доктор Эд, уже ясно давший понять, что не питает нежных чувств к легавым, оставался лучшей надеждой Джека. Наряду с Сарой. Возможно, она и не сделает того, на что Джек уповал, но он верил: если ему удастся связаться с ней еще раз, она пойдет до конца. «Найди их», — попросила она, и в этом прозвучал стальной голос жены копа, которая всегда знала, что рано или поздно подобное может случиться. Найди их и убей.

— Анализы! — провозгласил доктор Эд. У него были повадки жизнерадостного учителя младших классов. Либо так, либо он недавно знатно закинулся аддероллом. — Мы найдем причину этой тахикардии и надерем ей задницу!

«О да, это точно мой парень», — подумал Джек.

— Мне стоит пойти с вами, — подал голос Кормье, но это прозвучало скорее как робкий вопрос. — Чисто приглядывать за ним.

Один старый коп как-то сказал Джеку: «Никогда не знаешь, когда тебе придется перейти Руби, Джеки-бой». Он имел в виду Рубикон, и Джек понимал, что прямо сейчас ему кровь из носу нужно пересечь эту легендарную реку. Он поймал взгляд доктора Эда и едва заметно, мимолетно качнул головой.

— Этому человеку предстоит МРТ, — отрезал доктор Эд. — Не думаю, что из той трубы возможен побег. Я привезу его обратно. Обещаю.

— Ну ладно, тогда под вашу ответственность.

Во время своей службы Джек лично надрал бы задницу патрульному за подобные слова, но в нынешних обстоятельствах он был несказанно рад это слышать. Кормье уселся обратно на стул и потянулся за журналом.

Медсестра помогла Джеку перебраться в кресло. Доктор Эд внимательно следил за монитором во время пересадки, а вот медсестра — лет тридцати восьми — сорока, хорошенькая — не сводила глаз с самого доктора. Интуиция Джека работала как часы, хотя при таком взгляде она была и не нужна: женщина запала на доктора Эда. Монитор звякнул, когда пульс Джека на секунду взлетел до 180. Нужно убираться отсюда, и как можно скорее.

— Но только не в Прорву.

— Прошу прощения? — переспросил доктор Эд.

— Ничего, — ответил Джек и на выходе незаметно сцапал со стола коробку с салфетками.

4

Вот теперь начиналось самое сложное.