— Давай сперва утрясем одно дельце, ладно? Откуда ты взялся? Кто такой майор Юлия, потому что это совершенно точно не ты. Зачем ты здесь? Как ты умудрился выйти из комнаты для допросов и незамеченным пройти мимо десятка копов в участке? Почему камера во второй комнате ослепла на три минуты, а затем чудесным образом снова заработала? Как ты это провернул и как, черт возьми, оказался в патрульном крузере Дейла Гилбертсона? — Он подался вперед. — А главное — зачем?

Я оказался в крузере Дейла только потому, что на приборной панели сидел Бибоп. Он дал мне ориентир, стал моим якорем — совсем как волшебный сок Спиди в былые времена. Бибоп перетащил меня сюда.

Разумеется, ничего из этого Джек детективу Хэндлеру не озвучил, лишь переспросил, совершил ли преступление.

Хэндлер не колебался ни секунды:

— Незаконное проникновение на городскую собственность и незаконное проникновение на место преступления — а именно в крузер Дейла Гилбертсона.

— И это все, что у вас есть? Потому что на предварительном слушании я возьму эти обвинения и побью их ожогами от шокера вашего Дружелюбного Офицера. И, пожалуй, вызову доктора Эда, пусть толкнет свою либеральную речь в качестве свидетеля.

— Я могу закрыть тебя как важного свидетеля по делу об убийствах Коула Трэверса и Ронды Макмил. Или как лицо, причастное к похищению Дейла Гилбертсона. Потому что ты во всем этом замешан. Готов поставить на это свой дом и мула.

— У вас хоть мул-то есть?

— Неважно. — Но Хэндлер тонко улыбнулся. Это хорошо. Коп с чувством юмора — это коп, с которым можно работать. — Статус важного свидетеля дает мне сорок восемь часов твоего времени прежде, чем мне придется предстать перед судьей. Статус причастного лица — все девяносто шесть. Либо ты можешь начистоту выложить, что и как ты сделал, и выйти отсюда на все четыре стороны, как только сможешь твердо держаться на ногах. — Он сделал эффектную паузу. — Разумеется, в зависимости от того, как ты утрясешь дела с финансовым отделом и насколько складно прозвучит твоя история.

— Могу я задать вопрос?

— Мне казалось, мы прояснили это еще в нашу первую встречу, Джек. Спрашиваю я, отвечаешь ты.

— И все же мне любопытно. Вы действительно думаете, будто я как-то связан с этой мразью, с теми двумя подростками? Парочкой убийц-психопатов, ради забавы пускающих кровь?

Включая минимум еще одну жертву, о которой вы даже не догадываетесь — не самого лучшего комика, что больше никогда не нацепит на голову бутафорскую стрелу и не нажмет на подушку-пердушку. Плюс тот хаос, который эти двое устроят в Ривене, Перниле или Меджисе с оружием, куда более мощным, чем дробовики или берданки. Возможно, они УЖЕ вовсю его устраивают.

— Ты работал с шерифом Гилбертсоном, в бытность его начальником полиции в Френч-Лэндинге, штат Висконсин. Вы поймали Чарльза Бернсайда, он же Рыбак, он же Ганнибал Лектер во плоти. В том деле ведь тоже хватало необъяснимых исчезновений и появлений, верно? Сотни детей просто материализовались черт знает где, среди глухих болот. Примерно так же, как ты материализовался в крузере шерифа Гилбертсона.

Хэндлер сказал, что статус причастного лица обеспечит ему девяносто шесть часов. Джек сомневался, что у него есть эти девяносто шесть часов. Раньше на американской стороне он мог протянуть дней десять, прежде чем пуля Ванды Киндерлинг начинала догонять его, но тогда он был моложе и его не били током прямо в грудину. Разряд запустил внутри него процессы, ни ведущие ни к чему хорошему. Процессы, которые могут оказаться куда хуже саркомы Капоши.

«Ступай осторожно, Джеки-бой». Это был не голос Софи; это был голос его матери.

— Допустим, я скажу вам, что Рой Киннестон и Тара Линн Спекхоффер убрались в место, где полиция штата Небраска не имеет никакой юрисдикции. Как и ФБР. Оттуда нет экстрадиции. Допустим, я скажу, что я — ваш единственный шанс поймать их. Что скажете на это, детектив Хэндлер?

Хэндлер промолчал, но посмотрел на Джека с явным любопытством.

— А теперь представьте, что если вы продержите меня здесь девяносто шесть часов, я могу снова слечь. Серьезно слечь. Вплоть до смертного одра.

— Если не считать легкой аритмии, ты, кажется, в отличной физической форме. Врачи подберут правильные колеса, снимут приступ, и будешь как огурчик.

— Проблемы с сердцем — это только цветочки. Дальше могут пойти бляшки Капоши. А следом — спонтанные внутренние кровотечения.

Хэндлер рассмеялся:

— Ты сейчас про СПИД толкуешь? Или про стигматы? У тебя что, комплекс Иисуса разыгрался?

У Джека не было никаких причин злиться на этого человека, который всего лишь делал свою работу перед лицом абсолютно невозможных, фантастических обстоятельств, но раздражение все равно взяло верх. Выдалась долгая неделя. Да что там неделя — с тех пор как Ванда Киндерлинг расчехлила свой ствол, тянулись долгие, бесконечно долгие двадцать пять лет.

Он продемонстрировал Хэндлеру свою руку с темным пятнышком чуть ниже локтя.

— Синяк?