Нет, всего лишь пытаюсь решить, что сказать. И сколько сказать. Будь Софи здесь, а не только в моих мыслях, она бы наверняка предложила: «Почему бы не сказать правду?» Потому что, дорогая Софи, в таком случае придется отмотать пленку назад вплоть до моего двенадцатого года жизни, когда старый чернокожий мужчина впервые поведал мне, что есть и другие миры, кроме этого, а затем научил меня туда ходить. Хэндлер на это лишь улыбнется, понимающе кивнет и вызовет санитаров с белой смирительной рубашкой.

Вслух — возможно, Хэндлеру, но скорее своей покойной жене — Джек произнес:

— Что есть правда?

Густые брови Хэндлера с лихвой компенсировали полное отсутствие волос на его макушке. Он вскинул их и переспросил:

— Прошу прощения?

— Это то, что Понтий Пилат спросил у Иисуса. На что Иисус ответил: «Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о правде». Не самый исчерпывающий ответ, по сути — банальное перефразирование вопроса. А если ближе к нашему делу, я мог бы процитировать Джека Николсона из фильма «Несколько хороших парней»: «Правда тебе не по зубам».

— Я уж как-нибудь сам решу, что мне по зубам, идет? Начнем с твоего имени. Ты никакой не Бенджамин Сойер, а Джон Сойер, в прошлом — детектив первого класса полицейского департамента Лос-Анджелеса. Работал в убойном отделе, отделе по борьбе с грабежами, бандами и наркотиками, а также в отделе по поиску пропавших без вести. Куча наград, включая Медаль за отвагу — а это очень серьезная штука. Хочешь, продолжу?

— Валяй. — Чем дольше говорил Рольф Хэндлер, тем дольше сам Джек мог хранить молчание.

— Отец — влиятельный импресарио, агент по поиску талантов. Мать — довольно известная актриса, однажды даже номинировалась на «Оскар» за лучшую женскую роль второго плана.

— Лили Кавано. За фильм «Блэйз». После него хороших ролей ей почти не доставалось.

— Ты досрочно вышел на пенсию, переехал в маленький городок в Висконсине, ввязался там в громкое дело о серийных убийствах, в котором Дейл Гилбертсон тоже принимал участие. Получил пулю на пресс-конференции, прямо в грудь. Исчез. Все сочли, что ты носил бронежилет, ну или что ты мертв. Прошли годы. В каком-нибудь из тех старых фильмов, где снималась твоя мать, в этот момент наверняка показали бы листки календаря, улетающие один за другим.

— Секу фишку, — пробормотал Джек.

— Что?

— Ничего. Слова старого приятеля. Продолжай.

— Годы спустя ты объявляешься в «Уолмарте» Тейлор-Сити без единого документа и под чужим именем.

— Не чужим. Бенджамин — мое второе имя.

— Буду знать. В бумагах, которые мне прислали, значится: Джон Б. Сой…

В дверь настойчиво постучали, и в палату вошел врач. Бородка-эспаньолка. Волосы стянуты сзади в короткий конский хвост. На запястье татуировка с пацификом. Он мазнул взглядом по Хэндлеру, мгновенно вычеркнув его из списка представляющих интерес объектов, и переключил все внимание на человека на койке. Проверил пищащий монитор, а затем выудил приблуду из кармана белого халата.

— Монитор давления, — пояснил он. — Самый писк. Космические технологии. Я сейчас быстренько…

— Может, вы зайдете попозже? — прервал его Хэндлер. — Я детектив полиции, провожу допрос.

Врач одарил его натянутой улыбкой:

— А я врач, пытаюсь привести в норму показатели пациента после того, как его бахнули шокером. Пациента с пороком сердца, между прочим. — Он закрепил прибор на руке Джека. Тот почти сразу выдал короткий писк.

— Мой офицер не знал про его сердце, — буркнул Хэндлер. — Естественно. Он выполнял свой долг.

— Об этом можно поспорить, — вставил Джек.

Врач отрезал:

— Никаких споров, друг мой, вам нельзя. Давление не самое лучшее…

— Какое именно?

— 138 на 90. И допросы полиции в этом плане точно не помогают. При этом ваш сердечный ритм меня беспокоит гораздо сильнее. Я доктор Эдвард Бучковски. Большинство зовут меня кратко — доктор Эд.

Хэндлер хмыкнул:

— Никто не любит копов, пока они не понадобятся, доктор Эд.

«Этому человеку тоже пришлось несладко, он измотан, — подумал Джек. — Кроме того, вполне возможно — даже наверняка, — что начальство вовсю давит на Хэндлера, требуя поскорее распутать этот чертов ребус».

Доктор Эд уже открыл было рот для колкой реплики — Джек заметил, как краска прильнула к его щекам, — но вместо этого лишь еще раз сверился с показаниями приборов.

— Мы идем на поправку, — обратился он к Джеку.

«Ни хрена мы не идем, — подумал Джек. — Ты это знаешь, и я это знаю. Я физически чувствую, каких усилий моему сердцу стоит всего лишь вернуться в ритм, удержать темп. Это не первое мое родео, доктор, да и твое тоже».

— Я немного увеличу дозу метопролола, а медсестра Келли принесет вам оранжевый напиток, по вкусу немного напоминает «Танг»…

— Хлорид калия. Для лечения гипокалиемии.

— Именно он.

— И вы хотите, чтобы я осушил стакан до дна, без отговорок.

— Сами все знаете. Как часто у вас случаются такие сердечные спазмы, мистер Сойер?

— Достаточно часто.

— Завтра мы устроим вам полное кардиологическое обследование. От и до. А пока, в три часа ночи, будет еще одна порция «Клор-Кона». Вопросы с финансовым отделом утрясем позже. Если не сможете спуститься, они сами к вам поднимутся.