Лейкен сглотнула и посмотрела туда, где скрылись Джилли и Джекс.

— Брат Джейса.

Мои мышцы окаменели. Подобную ярость я видел лишь у одного человека. Глубокую ненависть, которая пожирает изнутри, пока ты перестаешь узнавать самого себя. У моего брата.

— Почему он так с тобой разговаривает?

Я с трудом выговаривал каждое слово, стараясь не схватить Лейкен и не увезти ее отсюда подальше.

— Он злится. С самой аварии. И никак не может отпустить эту злость.

Потому что тогда ему пришлось бы почувствовать горе. Некоторые готовы на все, лишь бы этого избежать.

Я убрал волосы с лица Лейкен, наслаждаясь прикосновением ее кожи к кончикам пальцев. Она была здесь. В безопасности. Это знание сглаживало самые острые грани внутри меня.

— Почему он не направляет эту злость на виновника?

— Направлял. Джекс потратил огромное количество времени, сил и денег, пытаясь удержать Роберта Аарона в тюрьме. Каждый месяц писал письма комиссии по условно-досрочному освобождению. Давал показания на каждом слушании. Во многом именно благодаря ему Роберт не вышел раньше срока. Когда срок подходил к концу, Джекс нанимал одного адвоката за другим. Пытался найти новые обвинения, которые можно было бы ему предъявить. Джекс выиграл гражданский иск. Но речь шла только о денежной компенсации, а Роберт уже объявил себя банкротом из-за расходов на собственных адвокатов.

Плечи Лейкен поникли от усталости, которая, казалось, проникла до самых костей.

— Джексу всегда было мало. Он злился на всех, кто мог хоть как-то повлиять на другой исход.

— А на тебя за что?

В глазах Лейкен заблестели слезы.

— В ту ночь мы услышали, что Джекс устраивает вечеринку. Кей и Чип уехали на соревнования Серены по чирлидингу. Джекс все чаще попадал в неприятности. Из-за этого Грейнджеры постоянно ссорились. Джейс не хотел туда ехать. Но я настояла. Сказала, что мы можем заглянуть и проследить, чтобы все не вышло из-под контроля.

Я притянул ее к себе, и Лейкен не стала сопротивляться. Наоборот, прижалась к моей груди и вцепилась в куртку.

— Если бы я этого не сделала, мы поехали бы в другую сторону. И никогда не встретили бы Роберта Аарона.

Я едва коснулся губами ее волос. Запах ванили и пряностей наполнил мои легкие.

— Ты виновата только в том, что тебе было не все равно. Ты любила Грейнджеров. Переживала за Джекса. За Джейса. За всех них. То, что случилось, не твоя вина.

— Головой я это понимаю. Но сердце не всегда верит. Тот миг разбил нас всех. И я не могу перестать думать, сколько было способов избежать этого.

— Это естественно. По-человечески. Но Джекс не имеет права еще и сваливать на тебя все свое дерьмо.

Лейкен прижалась щекой к моей груди.

— Я устала.

— Теперь это прекратится.

Уголок ее губ приподнялся.

— Не хочу тебя расстраивать, но ты не управляешь Вселенной. Джекс изливает яд. Он всегда так делает.

— Не при мне.

Я не позволю Лейкен оставаться рядом с человеком, способным хранить в себе такую же извращенную ненависть, как мой брат.

— Ты не останешься здесь навсегда, Боуден. И не сможешь быть рядом каждую секунду. Мне самой придется разобраться с Джексом. Я просто пока не знаю как.

На моей щеке дернулся мускул.

— Это мы еще посмотрим.

Лейкен покачала головой, затем подняла на меня глаза.

— Ты пришел. Не хотел, но пришел.

— Прости, что не был здесь раньше.

— Ты здесь сейчас. Это главное.

Я наклонился и прижался губами к ее виску.

— Я рядом, Лейкен. Может, не всегда все сделаю правильно. Может, сам развалюсь. Но я здесь.

— Мне больше ничего не нужно.

Заиграла музыка, и я немного отстранился.

— Нам пора внутрь.

Лейкен кивнула и вложила свою ладонь в мою. Она легла идеально. Тонкие пальцы переплелись с моими, приводя в равновесие что-то глубоко внутри. От этого прикосновения еще несколько рваных краев вокруг сердца сгладились.

Она повела меня к одной из последних скамей. Мы сели рядом с незнакомым мужчиной. В его глазах мелькнуло узнавание. Он что-то пробормотал себе под нос, но я не разобрал. Затем отвернулся к алтарю.

Лейкен продолжала держать меня за руку.

Не отпустила, когда стихла музыка. Не отпустила, когда заговорил пастор. Не отпустила, когда двоюродная сестра Лисбет произнесла трогательную речь. Ни разу не дрогнула.

Мы опирались друг на друга и справлялись как могли. И в тот миг я понял, что так может быть всегда. Взаимная поддержка. Неидеальная, немного хаотичная гармония. Самое невероятное, что я когда-либо испытывал.

И я сделаю все, чтобы ее защитить.

22



Лейкен

Мы с Боуденом быстро вышли из церкви. Я услышала характерный шепот. Его имя поплыло по спертом воздуху, наполнявшему зал. Когда мы оказались на каменных ступенях, я посмотрела на него, тревожно нахмурившись.