Вместо этого я наслаждалась простым ощущением его ладони в своей. Тем утешением, которое оно дарило. Именно из-за этого чувства следующий вопрос сорвался с губ сам собой.

— Пойдешь завтра со мной на прощание?

Его рука дернулась в моей.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Я высвободила ладонь и потянулась к стакану.

— Лейкен...

— Не нужно объяснять. Это была глупая идея. Ты стараешься не привлекать внимания. Я понимаю.

Но от этого все равно было больно.

19



Боуден

Полозья кресла-качалки издавали умиротворяющий звук, пока я раскачивался вперед-назад. Он успокаивал, но недостаточно. Я пытался сосредоточиться на Рэмси, работающем с кобылой, однако и это не помогало. Тогда я решил заставить себя отвлечься. Достал телефон и написал сценаристке фильма.

Я: Думаю, в фильме нужно оставить больше места для тишины. По-настоящему показать связь между человеком и лошадью. Уверен, Джек сможет написать потрясающую музыку.

Через несколько секунд телефон завибрировал в моей руке.

Анджела: Мне нравится. Я как раз дорабатываю любовную линию. Хочу, чтобы ты и на нее взглянул. Вечером пришлю страницы.

Я: Присылай, когда будешь готова.

Меньше всего мне хотелось смотреть на что-либо, связанное с сердечными чувствами. Перед глазами встали янтарные глаза, полные боли. Вчера мы с Лейкен продолжили ужин, но она снова возвела стену. И я ее не винил. Я требовал от нее большего, а когда она впервые попросила меня о помощи, оттолкнул ее. И все из-за собственной трусости.

Я не был уверен, что смогу смотреть на гроб перед алтарем или на ряды скорбящих вокруг могилы. Поэтому оставил ее встречаться со всем этим в одиночестве.

Зазвонил телефон, и я поспешно достал его из кармана. Надеялся увидеть на экране имя Лейкен. Подавив разочарование, провел пальцем по стеклу.

— Привет, пап.

— Как дела?

Потрясающе. Ужасно. Все запутанно.

— Хорошо.

— Никогда не любил односложные ответы.

Я едва сдержал улыбку — первую с тех пор, как Лейкен отстранилась от меня вчера вечером.

— Односложные ответы всегда были хуже, чем поток ругательств.

— Чертовски верно. Так что расскажи старику немного подробнее.

— Сижу на крыльце и смотрю, как человек творит чудеса с лошадью.

— Вот так уже лучше.

На заднем плане раздался лай. Папа наверняка бросал мяч своей лабрадорше Лекс, пока мы разговаривали. Почему-то это успокаивало. Я представил его на лужайке с видом на океан, а собака носилась туда-сюда.

— Я кое с кем познакомился.

Убаюканный знакомой картиной отца и его собаки, я выпалил это, не успев подумать.

— Этот кое-кто женского пола?

— Да.

Папа на мгновение замолчал. На заднем плане гудел ветер.

— Это хорошо. Ты заслуживаешь счастья, Бо.

В горле запекло. За последние полгода было слишком много дней, когда я сомневался в этом.

Папа, должно быть, почувствовал, о чем я думаю, потому что продолжил:

— Ты не виноват.

— Я знаю. В большинстве случаев. Просто чувств слишком много, и все они спутались в тугой узел.

— Это понятно. Я бы все отдал, чтобы отменить случившееся. Не знаю, почему Илай так одержим желанием отнять у тебя все, что делает тебя счастливым. У меня внутри все ломается, когда я вижу, как враждуют мои сыновья. Но что бы я ни делал, становится только хуже.

Мои пальцы сильнее сжали телефон.

— Ты не отвечаешь за Илая.

Эти слова были почти такими же, какие вчера сказала мне Лейкен. Но я знал, что в данном случае они правдивы.

— Разве? Я его воспитывал. Где-то я допустил ошибку. Может, не заметил какой-то знак. Был с ним слишком мягок. Или не дал понять, что его всегда будут любить и принимать.

— Папа…

— Мне так чертовски жаль. Такое чувство, будто я подвел вас обоих.

— Ты нас не подвел.

Во мне снова разгорелась тлеющая злость. Лучший человек из всех, кого я знал, нес на себе такую тяжесть.

— В нем есть жестокость. Я не знаю, откуда она взялась. Может, что-то с генами. Или он перенял ее где-то по пути. Но она в нем есть. И я точно знаю, что не от тебя и не от мамы.

Папа шумно выдохнул, и динамик зашипел.

— Может, ты и прав.

Он снова ненадолго замолчал.

— Ты получал от него вести?

Я не собирался лгать. Папа заслуживал правды, даже болезненной.

— Несколько мерзких сообщений. В одном он просил денег.

— Черт.

— Я заблокировал все номера, с которых он писал. Уже несколько дней ничего не слышал.

— Может, мне стоит съездить и проверить его…

— Не надо. Он должен сам найти свой путь, папа. Ты и так сделал достаточно. Он знает, что в реабилитационном центре для него всегда есть место. Стоит только решиться.

На заднем плане залаяла Лекс, и папа крякнул, наклоняясь за ее мячом.

— Может, ты и прав. Вот я вываливаю на тебя свои проблемы, хотя звонил узнать, как ты.

— Это может работать в обе стороны.