Покачав головой, Лейкен направилась к спальной зоне. Но я не пропустил легкий румянец на ее щеках. Пока она собиралась, я рассматривал квартиру и гладил Гизмо. Стены были сплошь увешаны картинами. Пространство должно было казаться тесным. Давящим. Но этого не происходило. Наоборот, хотелось подойти ближе.

Само расположение работ было произведением искусства. Можно было отступить и воспринять все целиком. Или позволить взгляду переходить от одной работы к другой. Я знал, что некоторые фотографии сделала Лейкен. Здесь были и акварели. Масляные картины. Пастель. Под некоторыми стояли незнакомые мне имена. На других подписи отсутствовали вовсе.

Я совсем потерял счет времени. Лишь почувствовал, что рядом кто-то появился, пока рассматривал пастельный рисунок. На нем были изображены горы Вулф-Гэп. Над вершинами собирались зловещие тучи, закручиваясь от сдерживаемой ярости.

— Это нарисовала ты, да?

— Как ты понял?

— Здесь есть то же ощущение, что возникло у меня при взгляде на купленную фотографию. Та же сила, которая схватила меня за горло и заставила смотреть.

— Некоторым людям не нравится это ощущение.

Я повернулся к Лейкен.

— А мне нравится. Оно напоминает, что я жив. Заставляет не отводить взгляд от собственных чувств.

Она судорожно выдохнула.

— Когда ты говоришь о моих работах… будто произносишь именно то, что я больше всего хочу услышать.

— Я не пытаюсь тебя очаровать. Просто говорю правду.

— Спасибо.

В ту секунду мне отчаянно хотелось ее поцеловать. Завладеть ее губами. Раствориться в водовороте красок, который, я знал, мы создадим вдвоем. Вместо этого я заставил себя отвести взгляд и посмотрел на ее сумку.

— Готова?

На лице Лейкен мелькнуло разочарование.

— Если возьмешь корм Гизмо и сумку с фотоаппаратом, то да.

— Думаю, справлюсь.

Лейкен закинула сумку на плечо, и я заметил, как она едва заметно дернулась.

— Могу взять и это. Рук хватит.

Она взглянула на Гизмо, который счастливо дремал у меня на руках.

— Он может не согласиться.

— Я не хочу, чтобы ты навредила себе.

— Боуден. Мне больно каждый день. Такова моя жизнь. Я умею с этим справляться. Знаю свои пределы. Иногда стоит их переступить. Иногда нет. Но ты должен позволить мне решать самой.

Я прикусил щеку изнутри.

— Я лишь говорю, что могу помочь.

— И я позволяю. Ты несешь собаку, корм и фотоаппарат. Этого достаточно.

— Ладно.

Она вопросительно приподняла бровь.

— Ты знаешь, с чем способна справиться.

— Спасибо.

Лейкен привстала на цыпочки и поцеловала меня в щеку.

Клянусь, место ее поцелуя обожгло. Жар не исчез, пока мы собирали вещи. Не остыл и тогда, когда спустились вниз и вышли на улицу. Даже ледяной воздух не смог его приглушить.

Пичес радостно залаяла, едва учуяла Гизмо. Лейкен сняла с него колеса и посадила на заднее сиденье.

— Он обойдется без своей автолюльки? — спросил я.

— У меня все предусмотрено.

Она пристегнула короткий ремень к его шлейке, а затем защелкнула в замке безопасности. Пичес ткнулась в нее носом, пытаясь добраться до Гизмо. Лейкен рассмеялась, и этот звук пронзил меня насквозь.

— Все, теперь он полностью твой.

Собаки облизали друг друга, а потом свернулись вместе клубком. Я улыбнулся.

— Кажется, они будут счастливы.

— Еще бы.

Она закрыла дверь, но остановилась, прежде чем сесть в машину.

— Ты точно хочешь провести со мной взаперти несколько дней?

Я наклонился, заправил ей за ухо выбившуюся прядь и задержал ладонь на ее шее.

— Никогда в жизни ни в чем не был так уверен.

Я заметил, как у нее перехватило дыхание, и не смог сдержать улыбку. Увидев ее, Лейкен нахмурилась.

— Не обязательно так самодовольно улыбаться.

Я расплылся в еще более широкой улыбке.

— Мне нравится знать, что я на тебя действую.

Она пробормотала себе под нос что-то о том, что я слишком хорош собой, и забралась в машину.

Я обошел автомобиль и сел за руль.

— Не переживай. Я использую свои способности только во благо.

Лейкен закатила глаза.

— Самодовольный.

— Уверенный в себе.

— Одно и то же.

Я выехал с парковки и направился к горам. Мы слушали радио, пока еще ловил сигнал, переключаясь между кантри и роком. Когда последняя станция сменилась шипением, Лейкен выключила музыку.

— Обожаю эти места.

Я взглянул на нее. Она смотрела на заснеженные вершины.

— Здесь невероятно. Понимаешь, насколько мал по сравнению со всем миром.

— И это я тоже люблю.

Сработал сигнал полного привода, когда снега стало больше. Я сосредоточился на дороге, ведя машину по изгибам и поворотам. Дорога сузилась, лес на некоторое время сомкнулся вокруг нас. Потом деревья расступились, открывая вид на домик.