— Нет.

Огромный пес стремительно приближался к ней.

— Я думал, ты говорил, что он не любит людей.

— Не любит.

Кай прыгнул, и у меня екнуло сердце. Ветер донес слабый смех. Женщина повалилась вместе с огромным зверем и запустила пальцы в его шерсть.

Рэмси перевел взгляд на меня.

— Она исключение.

Любопытно.

— Кто она?

— Не твоя забота.

Его взгляд стал жестким.

— Не подходи к ней.

Я поднял обе руки.

— И не собирался.

Он кивнул и выбрался из загона между перекладинами.

— На сегодня хватит.

— Ладно, но можно задать несколько вопросов?

Рэмси вздохнул.

— Послушай, чем быстрее я пойму, как ты работаешь, тем быстрее уеду.

Хотя это было не совсем правдой. В этих горах было что-то, что звало меня. Прошлой ночью я снова спал как убитый, даже несмотря на сообщение брата, которое крутилось в голове перед сном. Возможно, стоило присмотреть здесь второй дом.

— Спрашивай, — процедил Рэмси.

Пичес подбежала к нему и посмотрела снизу вверх с обожанием. Что-то в нем слегка смягчилось. Он наклонился и почесал ее за ушами.

— Как ты понимаешь, что пора переходить к следующему этапу обучения?

Рэмси опустился на скамью вдоль одной из стенок загона.

— Никаких этапов нет.

— Ладно…

— Это путь. Лошадь хочет идти в одну сторону, ты — в другую. Нужно найти дорогу, которая подойдет вам обоим.

Я прислонился к ограде.

— Звучит скорее как поэзия.

Рэмси пожал плечами.

— Возможно. Мы создаем это вместе. Чтобы найти путь, нужно слушать. А слушать не получится, если ты слишком много шумишь или смотришь не туда.

Рэмси превратил неподвижность в настоящее искусство. Сколько раз мне приходилось ходить по загону, потому что я начинал дергаться от напряжения? Не сосчитать. Именно эта неподвижность станет основой создаваемого мной персонажа. В этом я не сомневался.

Для каждой роли я всегда искал главное. Одну черту, на которой можно выстроить все остальное. И вот она.

— Как тебе удается так долго не двигаться?

В его глазах на миг вспыхнуло что-то острое.

— Просто во мне это давно укоренилось. Такому не научишь.

Уголок его губ дернулся.

— Можешь заняться всей этой медитацией и йогой, которую проповедуют в Лос-Анджелесе. Может, поможет.

— Не смей ругать йогу.

Рэмси покачал головой и поднялся.

— Чем бы дитя ни тешилось. Мне пора работать.

Я уже заметил, что с лошадьми ему, похоже, никто не помогал. Только Лор иногда заезжала. Та загадочная женщина на холме была единственным человеком, которого я вообще видел на территории ранчо.

— Подожди, еще один вопрос.

Он остановился и обернулся.

— Нет, я не буду заниматься с тобой йогой на рассвете.

Я подавился смешком.

— Ты сейчас пошутил?

Рэмси нахмурился.

— Прости. Никаких шуток. Я хотел спросить, не знаешь ли ты что-нибудь о женщине, которая управляет галереей в городе. Ее зовут Лейкен.

Меня непреодолимо тянуло узнать о ней больше. Любая мелочь показалась бы настоящим сокровищем. Она невероятно меня заинтриговала. Наш разговор до того, как я обернулся, был одним из самых искренних за долгое время. Меня завораживало, как она менялась от мгновения к мгновению. В одну секунду открытая и прозрачная, в следующую — наглухо закрытая.

Рэмси нахмурился еще сильнее.

— Я похож на местного сплетника?

— Нет, но ты наверняка знаешь тех, кто здесь живет. Я подумал, что ты можешь знать и ее.

— Не знаю. Хочешь бегать за местными — твое дело. Только помни: сюда их приводить нельзя.

— Я не бегаю за местными…

Рэмси направился к амбару, отмахнувшись от меня.

— У меня нет на это времени.

Я захлопнул рот и посмотрел на Пичес.

— Ну, прошло отлично.

8



Лейкен

Над дверью звякнул колокольчик, и я оторвалась от бумаг, над которыми мы с Адди склонились у моего стола. Дыхание перехватило. Серена. Она выглядела иначе, но все равно оставалась до боли знакомой. В груди сжалось, а в памяти замелькали воспоминания. Их было так много, что я удивлялась, как они вообще во мне умещались.

— Лейкен, — поздоровалась она.

В ее голосе не было тепла, но и злости тоже.

— С возвращением домой, Серена.

Я поднялась и подошла к ней. По ее виду было ясно, что объятий она не ждет, но мне все равно захотелось попробовать. Я сдержалась.

— Как ты?

— Я снова в этой глуши. Как, по-твоему, я себя чувствую?

Значит, вернулась она не по своей воле. Я пропустила колкость мимо ушей и указала на Адди.

— Это моя подруга и еще одна сотрудница галереи, Адди. Адди, это племянница Джилли, Серена.

Адди тепло ей улыбнулась.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно, — ответила Серена, оглядывая помещение.

— Провести тебе небольшую экскурсию?