Только не так, как думала Джилли. Я скучала по Джейсу, как по защитному одеялу. После его смерти я поняла, что жизнь не всегда складывается так, как хочется. Иногда она принимает совсем другую форму. Иногда и ты становишься другим человеком. Я уже не была той девочкой, которая любила его. Но боль и горе показали мне, насколько я сильна. Сколько могу вынести на своих плечах. Я поняла, что для меня действительно важно, а что можно отпустить.

Я подняла взгляд на Джилли.

— Он всегда будет частью меня. Во многом именно благодаря ему я стала такой, какая я есть.

Ее лицо смягчилось.

— Я рада, что ты несешь его с собой.

Но вместе с ним я несла столько всего. Горе. Вину. Тяжесть страданий Кей и ярости Джекса. Исчезновение Серены и отчужденность Чипа.

Джилли внимательно посмотрела на меня.

— Все хорошо?

— Я в порядке. Просто вчерашний вечер выдался тяжелым.

Она сжала губы.

— Джекс перешел черту. Он выпил и…

— Мы с Джексом никогда не найдем общего языка. Каждый раз, когда мы ссоримся, в Кей что-то ломается. Я не хочу снова причинять ей боль.

— Она любит тебя как родную дочь. И давно привыкла к ссорам между своими детьми.

Но это было куда серьезнее обычной ссоры.

Джилли некоторое время молчала, продолжая гладить Гизмо.

— Потеря Джейса изменила нас всех.

— Я знаю. И никогда не стала бы указывать кому-то, что он должен чувствовать. Но я не могу служить вместилищем для его боли. Это несправедливо ко мне и слишком чертовски мучительно.

Она потянулась через стол и сжала мою руку.

— Я знаю, ангелочек. Мне невыносимо видеть, как он с тобой обращается. Я пыталась с ним говорить, но, возможно, пора провести еще одну беседу…

Я подняла руку, перебивая ее.

— Не надо. Я не хочу, чтобы ты оказывалась между нами.

— Ты знаешь, я ради тебя на все готова.

— Позволь мне самой во всем разобраться. После субботы мне не придется какое-то время его видеть. Это должно помочь.

Взгляд Джилли скользнул по моему лицу.

— Ты ведь счастлива здесь?

Я и правда задумалась. В моей жизни было так много хорошего. Столько причин для бесконечной благодарности.

— Я столько всего люблю. Столько всего делает меня счастливой. Эта галерея. Мой дом. Адди, Эв и Хэдли. Ты. Эти горы. Иногда мне кажется, сама атмосфера этого места питает меня.

— Муза — великая сила. Не смей ее игнорировать.

Я усмехнулась.

— Для тебя муза всегда на первом месте.

Ее губы дрогнули.

— Что поделать? Я художница до мозга костей.

Я оглядела пространство, в которое вложила столько себя. Мне не хотелось его терять. И как бы тяжело ни складывались мои отношения с Джексом, я не могла представить, что перестану каждую неделю видеть Кей и Джилли. Все смешалось в один клубок чувств. Но мне просто придется научиться жить с этим беспорядком.

7



Боуден

Я прислонился к стенке круглого загона. Рядом сидела Пичес, и мы вместе наблюдали за работой Рэмси. Гнедая кобыла ходила за ним по кругу. Некоторое время он двигался в одну сторону, потом менял направление. Она больше напоминала собаку, чем лошадь. По сравнению со вчерашним днем это были небо и земля.

Рэмси остановился, и кобыла замерла следом. Он подошел к ограде и снял с одного из столбов недоуздок. Лошадь задрожала и перестала идти за ним. Рэмси застыл, не приближаясь и не отступая.

В тот момент я отдал бы что угодно за умение читать мысли. Хотелось понять, как Рэмси решает, когда стоит надавить, когда отступить, а когда остановиться. Кобыла следила то за ним, то за странной штукой в его руках и била копытом по земле.

Рэмси не двигался. Затем протянул свободную от недоуздка руку. Лошадь подняла голову и вытянула шею, но с места не тронулась.

Он продолжал держать ладонь раскрытой, словно приглашая ее подойти. Кобыла сделала один шаг. Ее взгляд метался между недоуздком и его рукой. Потом еще один. Некоторое время она стояла на месте. Рэмси по-прежнему не шевелился.

Наконец кобыла преодолела оставшееся расстояние. Рэмси погладил ее по морде и тихо заговорил. Я не мог разобрать слов. Продолжая ласкать ее, он другой рукой поднял недоуздок. Двигался медленно и плавно, чтобы лошадь все видела.

Она задрожала, и он снова замер. Они повторяли этот танец раз за разом, пока кобыла наконец не позволила коснуться себя недоуздком. Но Рэмси не стал сразу надевать его. Сначала хорошенько провел им по ее шее и спине. Показывал, как нейлон и металлические пряжки будут ощущаться на шерсти. Давал понять, что они не причинят боли. Затем мучительно медленно надел недоуздок ей на голову.

Застегнув пряжку, он снова принялся ее гладить. Шептал что-то ласковое, но я по-прежнему не разбирал слов. Я уже собирался задать один из миллиона крутившихся в голове вопросов, когда заметил движение.

Кай поднял голову, принюхался и помчался к силуэту на холме за загоном. Женщина находилась достаточно близко, чтобы я мог различить черты ее лица. Она сидела, ветер развевал ее волосы, а рядом паслась лошадь.

— Эм, Рэмси?

Он вопросительно посмотрел на меня.

Я указал на склон.

— Твой волкособ собирается ее сожрать?

Рэмси резко повернул голову в ту сторону. Увидев женщину, он чуть расслабил плечи.