— Простите, сегодня мы закрылись раньше, — сказала Лейкен, не поднимая глаз.

Я ничего не ответил. Просто подошел к стене в паре шагов от нее и опустился на пол.

— Привет.

Она несколько раз моргнула, прижимая к груди своего крошечного пса.

— Мы закрыты.

— Я знаю.

В ее глазах вспыхнула злость.

— Наверное, знаменитая голливудская звезда привыкла получать все, что пожелает. Для вас ведь не существует закрытых магазинов, да?

— Я определенно получаю не все, чего хочу.

— Ну конечно, — фыркнула она.

Я пытался подобрать слова. Хоть что-нибудь, способное ее утешить. Но в таких ситуациях правильных слов не бывает. Помогает лишь понимание, что ты не один.

— Моя девушка умерла полгода назад. От передозировки.

Весь запал покинул Лейкен с одним выдохом.

— Мне жаль. — Она опустила взгляд на свои руки. — Даже представить не могу, как тебе было тяжело.

— Она всю жизнь была моей лучшей подругой. Если честно, скорее подругой, чем возлюбленной. Но я был готов оставить ее в своей жизни в любом качестве.

Слова вырывались сами. Я не говорил этого ни одному человеку.

— Ее смерть сломала меня столькими способами, что я даже не могу их сосчитать.

— Я знаю, каково это.

Ее голос звучал хрипло. Словно она выкурила пачку сигарет и выпила бутылку виски. По этому тону я понял: дело было не только в подруге, погибшей сегодня. Горе въелось в самую душу Лейкен.

— Мне жаль твою подругу.

Она несколько раз моргнула.

— Откуда ты знаешь?

— Встретил шерифа на улице.

— Никогда не думала, что Хейз любит сплетничать, — пробормотала она.

— Не думаю, что любит. Просто я был настойчив.

— Разумеется.

Я усмехнулся, но смех быстро угас.

— Я волновался за тебя.

— Ты меня даже не знаешь.

— Кое-что уже успел увидеть. И хотел бы узнать тебя лучше.

— Боуден, я не собираюсь с тобой спать. Не пойми неправильно, ты очень привлекательный. Настолько красивый, что из-за тебя умные женщины наверняка совершали крайне глупые поступки. Но сейчас мне не нужны подобные сложности.

Я открыл пакет с едой и протянул Лейкен сэндвич.

— Справедливо. Не стану врать: между нами определенно что-то есть.

— Я и не говорила, что нет.

Уголок моих губ приподнялся.

— Но я прекрасно понимаю, что такое сложная жизнь. По правде говоря, моя тоже слишком запутанна, чтобы втягивать в нее кого-то еще. Как насчет дружбы?

Лейкен уставилась на сверток у себя на коленях.

— Ты принес мне сэндвич?

— Принес.

Она развернула бумагу.

— С яичным салатом, беконом, листьями салата и помидорами из «Спунс»?

Я ухмыльнулся.

— Так понимаю, я угадал?

— Мой любимый.

Гизмо принюхался.

— Нет, малыш. Собакам такое нельзя.

Он тихонько заскулил.

Я развернул свой сэндвич и отломил крошечный кусочек бекона.

— Можно дать ему?

Она покачала головой.

— Если дашь, он от тебя больше не отстанет.

— Рискну.

Я угостил Гизмо беконом, и он тут же покинул Лейкен и уселся рядом со мной.

— Предатель, — пробормотала она.

Я рассмеялся и достал из пакета две бутылки.

— Кола или холодный чай?

— Чай, пожалуйста.

Я протянул ей бутылку.

— Ты обо всем подумал.

— Даже о десерте.

На ее губах появилась едва заметная улыбка.

— Если там есть пирожные вупи, я выйду за тебя замуж. Брак будет без любви и секса, ты же понимаешь. Но я согласна.

Я громко рассмеялся.

— Похоже, скоро сыграем свадьбу.

— Оно того стоит.

Лейкен откусила сэндвич и запила холодным чаем.

— Почему ты принес мне еду?

— Последние несколько дней я постоянно о тебе думал.

— Наверное, тебе скучно.

Я сдержал улыбку и сделал глоток колы.

— Мне есть о чем думать, но ты все равно умудряешься пробраться в мои мысли. Ты и твоя фотография.

— Она не моя.

— Хорошо, фотография с тобой.

Она посмотрела на снимок.

— Это и одна из моих любимых работ.

— Она пробудила во мне любопытство.

Лейкен хмыкнула.

— Давай по очереди задавать друг другу вопросы?

— У меня будет право не отвечать?

— Конечно.

Она отломила уголок хлеба.

— Ладно.

— Ты родом из Вулф-Гэп?

— Здесь родилась и выросла.

Это меня не удивило. Лейкен идеально подходила этому месту. Словно она и город были одним целым. Возможно, дело было в пейзаже, окружавшем ее на фотографии. В моем сознании они существовали неразрывно.

— Тебе нравилось расти в маленьком городе? — спросил я.

— Иногда я его обожала. Иногда ненавидела.

Она бросила в меня кусочек хлеба.

— Теперь у меня два вопроса.

Кусочек отскочил от моей груди, и Гизмо тут же его проглотил.

— Справедливо.

— Что ты делаешь в Вулф-Гэп?

— Учусь разговаривать с лошадьми.