Это я усвоил давно. Прежде чем переступить ограду загона, нужно оставить снаружи все, что на тебя налипло. Я плавно остановился и поставил машину на стоянку. Мерин не сводил с меня глаз. В его взгляде было столько ума.

Уголок моего рта едва заметно дрогнул. Если бы кто-то наблюдал, он бы даже не заметил улыбки. Но я ее чувствовал. Как и легкий прилив предвкушения.

В этом коне был огромный потенциал.

Я заглушил двигатель, бросил ключи на консоль и вышел из машины. Закрыл дверь, стараясь двигаться медленно и спокойно. Никаких резких звуков. Никаких быстрых движений.

Подойдя к загону, я наклонился и поднял тренировочный флажок: квадратный кусок ткани на тонком гибком древке. Увидев мелькнувший цвет, мерин заржал и бросился к ограде.

Эта вспышка нрава меня не остановила. Я нырнул между перекладинами и забрался в загон. Конь бил копытом землю и вскидывал голову, предупреждая меня.

Я не двигался.

Мерин высоко взбрыкнул и лягнул задними ногами в мою сторону. Я лишь махнул длинным флажком, отвечая на его выпад. Пусть бесится сколько угодно, но вторгаться в мое личное пространство ему нельзя.

Хотя я понимал, почему он так себя ведет.

Он прошел через настоящий ад, и потребуется время, чтобы поверить: я не собираюсь заставлять его страдать снова. Границы и понимание. И то и другое нужно в равной мере.

А еще терпение.

Что бы ни вытворяла лошадь, нельзя приносить в работу собственные эмоции. А этот мерин, похоже, решил испытать мое терпение по полной. Он встал на дыбы и замахал передними ногами. Когда приблизился ко мне слишком сильно, я снова взмахнул флажком.

Со временем он поймет, что флажок не причинит ему вреда. Это всего лишь зрительный сигнал, обозначающий границу. Подсказка, куда ему нужно двигаться.

Мерин опустился на все четыре копыта, от удара которых дрогнула земля, и понесся по кругу.

Я остался на месте и ждал.

Спешить было некуда. Он должен понять, что мы будем двигаться в его темпе.

Я не стану его заставлять.

Я ждал, пока конь не вымотался. Галоп сменился рысью. Потом шагом. Наконец он остановился и посмотрел прямо на меня.

Я не шелохнулся.

Просто позволил ему меня изучить.

Я смотрел ему в глаза, но не забывал моргать. Я не бросал ему вызов. Лишь показывал, что никуда не уйду.

Через несколько минут я сделал два шага.

Мышцы коня задрожали.

Я остановился, давая ему привыкнуть к изменившейся ситуации. Потом повторил все снова. И снова. Пока между нами не осталось всего тридцать сантиметров.

Мерин втянул воздух.

Имени у него пока не было. Я не мог дать лошади имя, пока не узнавал ее по-настоящему. А на это требовалось время. Истинный характер почти всегда скрывался под множеством слоев защиты.

По крайней мере, у тех лошадей, которые попадали ко мне.

Я медленно поднял руку и дал ему как следует меня обнюхать. Когда он запомнил мой запах, я осторожно коснулся его щеки и погладил. Двигался медленно и спокойно.

Он должен был понять, что прикосновение не всегда причиняет боль.

Я лучше многих знал, насколько трудно усвоить этот урок.

Я смахнул грязь с его щеки. Мне хотелось хорошенько его почистить, но до этого нам было еще далеко. Поэтому я переместил руку на лоб и почесал его.

Другое ощущение.

И снова никакой боли.

Уши коня дрогнули.

Краем глаза я заметил движение.

Мой пес Кай сорвался с места и помчался через поле к далекому хребту.

Он увидел ее раньше меня.

За эти годы мы оба научились чувствовать приближение Шайло, будто самонаводящиеся ракеты. Правда, у Кая было преимущество — его нюх.

Ветер подхватил волосы Шайло, смешав золотистые и каштановые пряди.

Я ни черта не винил своего пса за то, что он помчался к ней.

От такой красоты кровь вспыхивала в жилах.

А такая красота была опасна.

Кай подпрыгнул, и Шайло поймала его в некое подобие объятий, которое закончилось тем, что они вместе покатились по земле. Ее лошадь настороженно наблюдала за ними. Я прекрасно понимал такую реакцию. Кай был наполовину волком, наполовину… черт знает кем еще. Понять вторую половину было невозможно, потому что волчья кровь проявилась слишком сильно.

Когда Шайло впервые появилась здесь, я понятия не имел, кто она такая. Она сидела на том самом хребте и не приближалась. Я уже направился к ней, собираясь велеть убираться с моей земли к чертовой матери, пока я не пристрелил ее за незаконное вторжение, когда случилось настоящее чудо.

Кай, который с подозрением относился ко всем людям, кроме меня, сорвался с места. На долю секунды я решил, что он собирается на нее напасть. Но Шайло не выказала ни капли страха. Она просто раскрыла объятия навстречу этому зверю, и они повалились на землю, словно старые друзья.