Еще не открывая глаз, я нащупала ладонью щеку кобылы. Сняла шляпу и прижалась лбом к ее лбу.

— Привет, Скай.

Она шумно выдохнула через ноздри, словно здороваясь.

— Как насчет прокатиться?

Клянусь, ее глаза загорелись от восторга, и я невольно улыбнулась. Пристегнув повод к недоуздку, я направилась к воротам.

— Но сначала тебя придется хорошенько почистить.

Скай выглядела так, будто специально нашла самую большую лужу и как следует в ней вывалялась. В это время года грязи было столько, что избежать ее почти невозможно. Весна в Вулф-Гэп отличалась непредсказуемостью. Сегодня могло сиять такое солнце, а завтра пойти снег. Там, где скапливались талый снег и дождевая вода, все превращалось в сплошное месиво. К огромной радости Скай.

Краем глаза я заметила движение. Мама отперла ворота и придержала их для нас.

— Куда это вы собрались?

Я заметила напряженные складки у ее губ. Большинство людей их бы не увидели, но я стала специалистом по человеческому поведению. Научилась читать движения и выражения лиц. Это была моя первая линия защиты. Я больше никогда не хотела пропустить чужую жестокость или безумие.

Такая наблюдательность была одновременно даром и проклятием. С ней я чувствовала себя безопаснее. Но благодаря ей всегда замечала, как сильно мое похищение изменило тех, кого я любила. Какой тяжестью оно лежало на их плечах даже столько лет спустя.

В животе появилось знакомое грызущее чувство, и вместо мамы я посмотрела себе под ноги.

— Просто прокатимся по тропам.

Мама закрыла за нами ворота и снова заперла их.

— Хочешь компанию?

Она предлагала это всегда. Каждый раз без исключения. Кожа вдруг стала слишком тесной для собственного тела.

— Может, в другой раз.

Мама прикусила нижнюю губу.

— Надолго уедешь?

Внутри вспыхнуло раздражение, и я сильнее сжала повод.

— Не знаю.

Я направилась к конюшне. Если остановлюсь, меня накроет паника от ощущения, будто меня загоняют в угол. Уже сейчас пальцы беспокойно двигались у бедра. Сжимались, разжимались, а потом начали быстро постукивать.

Этот отрывистый ритм помогал держать себя в руках. Я давно научилась цепляться за все, что облегчало мое состояние. Но лучше всего успокаивало то, чего мне почти всегда не хватало.

Одиночество.

— Ты обедала?

Голос мамы ворвался в мои мысли. Я выдохнула, не останавливаясь.

— Еда в седельных сумках.

Ее взгляд сразу стал внимательнее, а между бровей появилась знакомая складка.

— Не думаю, что тебе стоит ехать натощак. Сегодня очень яркое солнце. Вдруг тебе станет плохо? Ты упадешь со Скай, а мы даже не будем знать, где тебя искать.

Пальцы застучали быстрее. Я сжала и разжала руку, чтобы не закричать. Словно в двадцать семь лет я сама не знала, когда мне нужно поесть. Голод я знала куда лучше нее.

Но вместо того чтобы огрызнуться, я промолчала.

Слишком часто молчание было лучшим подарком, который я могла сделать своей семье. Прикусить язык. Не мешаться. Не напоминать им о событии, оставившем на каждом свой след.

— Шайло…

Я не дала ей договорить, шагнув в конюшню.

— Привет, мам.

Голос Хейза принес мгновенное облегчение. Мама повернулась к младшему сыну, а я поспешила к месту для чистки лошадей. Если потороплюсь, успею уехать, прежде чем она закончит обсуждать с ним свадебные планы.

Я завела Скай между развязками. Если честно, повод мне вообще не требовался. Она пошла бы за мной куда угодно. Такое доверие, как я знала, у меня будет только с животными. У них не было скрытых намерений, как у людей.

И они не пытались заставить меня разговаривать. Я закрепила Скай на развязках и наклонилась за скребницей из набора для чистки. Начала со спины, счищая самые толстые комья грязи.

— Ты что, купалась в ней? Даже для тебя это уже перебор.

Скай задвигала головой вверх-вниз, словно соглашаясь. На самом деле ей просто нравилось, как скребница массирует кожу. Почти как один из тех маленьких массажеров, которые добираются до самых напряженных мышц.

Я обошла ее со всех сторон, убирая присохшую грязь. Потом взяла жесткую щетку и смела остатки. Чистка сама по себе была тихой медитацией. И для меня, и для Скай. Я могла погрузиться в мысли, разобраться в чем-то или, наоборот, отпустить.

Сегодня мне нужно было отпустить раздражение из-за маминой чрезмерной опеки. С каждым движением щетки я напоминала себе, почему она такая. И по мере того как раздражение уходило, на его место приходило чувство вины. Сколько бы я ни убеждала себя стать дочерью, которая нужна маме, у меня не получалось. Стоило попытаться, и все заканчивалось такими сильными приступами паники, что я едва не теряла сознание.

По каменному проходу раздались шаги. При первых звуках я напряглась, но уже после третьего или четвертого шага немного расслабилась. Для мамы слишком тяжелая поступь. Значит, Хейз.