Его лицо не было перекошено яростью, как у его отца. Оно казалось почти… добрым. Но что-то в нем вызывало неприятное чувство в животе. Меня затошнило, будто сейчас вырвет. Хотя желудок был совершенно пуст.

— Отведи Эверли в комнату и проследи, чтобы она там оставалась.

Мальчик кивнул и направился к девочке. Она напряглась, но, когда он приблизился, развернулась и побежала к дому. Мужчина так внимательно смотрел им вслед, что я поняла: другого шанса не будет.

Я вскочила с матраса и бросилась к двери. Для своего возраста я была высокой, но худенькой. Нужно было только проскользнуть мимо него. Я уже почувствовала свежий воздух и запах сосен.

Чья-то рука вцепилась в мою футболку и резко дернула назад.

Я рухнула на матрас, а пальцы мужчины сомкнулись вокруг моего горла. Он тряс меня, и его лицо пошло красными пятнами.

— Я пытаюсь тебя спасти! Ты будешь слушаться!

Слюна брызнула мне на лицо, а по краям зрения поползла темнота. Он затряс меня сильнее, и я поняла: это конец. Я столько всего хотела сделать, но теперь уже ничего не успею. А больше всего мне хотелось сказать родным, что я их люблю. Чтобы они обязательно это знали.

Когда тьма уже почти поглотила меня, мужчина разжал пальцы.

— Я не позволю злу овладеть тобой.

Он вылетел из сарая и захлопнул дверь. Даже сквозь вой ветра я услышала щелчок замка.

Я осталась одна.

Меня колотило на тонком грязном матрасе. Все тело тряслось так сильно, что, казалось, дрожали сами кости.

Я умру здесь.

И никто никогда не узнает.

Пошел дождь, и меня затрясло еще сильнее. Крыша сарая местами растрескалась. Она была похожа на паутину, сквозь которую вспыхивали молнии. Холодные капли падали мне на кожу.

Зубы громко стучали, хотя холоднее, чем несколько минут назад, мне не стало. Дождевые капли коснулись губ.

Вода.

Я заставила себя открыть рот и ловила каждую каплю. Эту воду невозможно было отравить. Она падала прямо с небес.

Я смотрела на разбитое небо — мое единственное спасение.

Где-то глубоко в груди зародилась крошечная искра надежды.

Я шире открыла рот и молилась лишь об одном.

Чтобы вернуться домой.

1

Шайло

17 лет спустя

Солнце заливало поля так ярко, словно решило покрасоваться. На небе не было ни единого облачка. Только ослепительное солнце. Я ниже надвинула на глаза шляпу с плоскими полями и оглядела пастбище, выискивая знакомую пятнистую масть.

На семейном ранчо, затерявшемся в горах восточного Орегона, было немало лошадей, на которых я ездила. А тех, которых сама обучала, еще больше. Я старалась уделять каждой достаточно любви и внимания: почаще выезжать на долгие прогулки и не скупиться на угощения. Но только одна лошадь была по-настоящему моей.

Она стала первой лошадью, которую я купила на деньги, заработанные на ранчо. Маленький кусочек независимости, когда каждый клочок свободы приходилось отвоевывать. Я не принимала как должное ни одного такого достижения. Первая зарплата. Банковский счет. Абонентский ящик на почте. Моя квартира над конюшней.

Большинству людей все это показалось бы мелочами. Но большинство не переживало того, что пережила моя семья. Когда едва не теряешь близкого, невозможно не начать держаться за него слишком крепко. Поэтому каждую крупицу свободы мне приходилось отвоевывать. И за каждой стояла своя тяжелая битва.

Я отперла ворота пастбища и повела взглядом по холмам и низинам. Наконец заметила знакомую масть. Именно эти отметины привлекли меня к кобыле десять лет назад. Ей тогда было всего два года, и я сразу поняла: она должна быть моей.

Большая часть ее шерсти была темно-гнедой, но узор на крупе безошибочно выдавал породу. Аппалуза до мозга костей. Белая шерсть с темными пятнами будто ударила меня под дых. Напомнила о самых мрачных мгновениях моей жизни. Но прежде всего — о единственной надежде, которая тогда у меня оставалась.

О том разбитом небе. О дожде, подарившем мне воду, в которой я так отчаянно нуждалась. После спасения, уже в больнице, я случайно услышала разговор врача с родителями. Она сказала, что я вряд ли протянула бы еще сутки. И тогда я поняла правду: меня спасло небо.

И Эверли. Дочь мужчины, который меня похитил. Она тайком выбралась из дома и всю ночь ехала верхом до участка шерифа, чтобы помочь мне вернуться домой. Я никогда не смогу отплатить за то, что они мне дали. Ни ей, ни небу. Но теперь Эв была частью нашей семьи. А через несколько месяцев, когда она выйдет замуж за Хейза, это станет официально.

Я старалась показать ей свою благодарность как могла. Помогала в приюте для животных, который она построила на земле, когда-то принадлежавшей ее семье. Старалась соглашаться, когда они с Хейзом звали меня на ужин. Это было немного, но больше я пока не могла дать.

А небу я никак не могла отплатить. Я подняла лицо и позволила солнцу согревать кожу. Почувствовала, как земля задрожала от ударов копыт, но глаз не открыла, наслаждаясь теплом. В плечо ткнулась мягкая морда.