Но я даже гордилась тем, что выдержала. Ховард Кемпер пытался меня сломать, но не победил. Я все еще здесь. А его больше нет.

Я сунула новое письмо в коробку и захлопнула крышку. Задвинув ее обратно под кровать, поднялась и направилась к двери. Я торопливо спускалась по лестнице, и мои шаги гулко отдавались вокруг.

Лошади ржали, требуя внимания, когда я проходила мимо, но остановилась только возле денника Скай. Сняла уздечку с крючка и отодвинула дверь. Кобыла подняла голову, внимательно меня разглядывая.

— Хочешь прокатиться?

Мне стоило поработать с новым мерином, которого мы недавно купили для ранчо. Но поездка верхом была нужна мне больше следующего вдоха. Мне хотелось почувствовать свободу, которая теперь принадлежала мне.

Скай шагнула ко мне, словно говоря: «Ну давай уже, поторопись».

Я улыбнулась и надела на нее уздечку. Она без возражений приняла удила. С седлом я решила не возиться. Не хотела терять время. Вместо этого встала на край сундука возле ее денника и забралась Скай на спину.

Мы идеально подходили друг другу. Словно нам всегда было суждено стать одним целым. Я похлопала ее по шее и направила к выходу из конюшни. В одном из загонов заметила папу. Его взгляд мгновенно нашел меня, а на лице появилось привычное беспокойство.

Я подавила раздражение и чувство вины и направила Скай к лесу. Этот путь мы знали наизусть. Мне даже не приходилось ее направлять. Дорога была неблизкой. До места нужно было ехать не меньше получаса, но путь был прекрасен. Между бескрайними лесами мелькали горные вершины, а с одного места открывался идеальный вид на озеро за городом. Каждая минута тишины и красоты понемногу снимала напряжение.

Уши Скай дрогнули, уловив звуки, которых я пока не слышала. Когда показалось дальнее пастбище Рэмси, она ускорила шаг. Ей нравилось видеть его лошадей.

Мне тоже. Они были великолепны. Я видела, как многих из них он возвращал к жизни, хотя мне казалось, что спасти их уже невозможно. У каждой лошади была своя история. Они сами были словно звездное покрывало — крошечные огоньки надежды в самые темные ночи.

Лошади приветствовали нас ржанием. Несколько побежали вдоль изгороди следом за нами. Но большинство продолжило спокойно пастись. Они уже привыкли к моему присутствию с тех пор, как я впервые появилась здесь, надеясь хоть мельком увидеть человека, о котором говорили, что он способен исцелить даже самых сломленных лошадей.

Я провела Скай мимо загонов и пастбищ, пока мы не добрались до нашего холма. Рэмси уже был в круглом манеже, будто знал, что сегодня он мне понадобится.

Я соскользнула со спины Скай, не сводя с него глаз. Его длинные темные волосы были собраны сзади и перевязаны каким-то кожаным шнурком. Пальцы так и чесались развязать его и узнать, какие волосы на ощупь. Абсурдная мысль для человека, который не мог вынести прикосновения чужой кожи.

Он был на десять лет старше меня, но возраст выдавали лишь тонкие морщинки у глаз на загорелой коже. Сейчас эти глаза встретились с моими — карие, настолько темные, что казались почти черными. В таких можно было потеряться и уже никогда не выбраться. Глаза цвета оникса. Я с трудом сглотнула и опустилась на густую траву.

Рэмси снова сосредоточился на лошади. Несмотря на вчерашние успехи, мерин все еще смотрел на него настороженно. Но Рэмси никогда не принимал это на свой счет. Он снова и снова повторял одни и те же действия, пока конь не был готов двигаться дальше.

Я наблюдала за его медленными, спокойными движениями. Он снова приучал мерина к своим рукам и тренировочному флажку. Постепенно переходил от шеи к спине и крупу. И с каждой минутой мне все сильнее хотелось подойти ближе.

Может, смелости мне придавало осознание, что теперь я наконец свободна. Но впервые я направилась к круглому манежу.

4

Рэмси

Кожу закололо. Пока я гладил мерина по спине, меня окатило странным ощущением чужого присутствия. Я невольно посмотрел на гребень холма. Но Шайло там не было. Лишь мелькнувшая на ветру длинная коса подсказала, куда она переместилась.

Когда я увидел вблизи эти светло-голубые глаза, дыхание застряло в горле. Такие глаза могли лишить мужчину последних остатков здравого смысла. Я замер как вкопанный.

Шайло ничего не сказала. Просто сидела на земле возле самого манежа и наблюдала. Ее взгляд был прикован к моей ладони на спине лошади. Мерин дернулся, и я мысленно выругался.

Меня было не так-то просто отвлечь. Я гордился своей сосредоточенностью и умением отключаться от всего мира, работая с лошадьми. Стиснув челюсть, я снова сосредоточился на деле. Но все равно заметил, как мой пес направился к ней. Предатель.

Я провел ладонью по спине мерина и хорошенько его почесал. Он подался навстречу руке, требуя продолжения. Эта жажда прикосновений была хорошим знаком. Я отступил и потянулся за попоной, лежавшей на перекладине ограды. Конь шарахнулся от меня на несколько шагов.