— Это распоряжение собственника компании.

— Сурминов не знает ничего об этом распоряжении!

— Это не значит, что его нет.

— Это значит, что вы действуете самовольно! Все документы, которые вам предоставили, требуют уточнений, они исключительно для внутреннего пользования!

— Вот как? А ревизорам вы тоже так скажете, когда они придут с проверкой?

— Каким ревизорам еще? Что вы плетете? Мы все проверки уже прошли! Эти документы в архиве давно!

— Получается, там все идеально? Тогда к чему такой шум?

— К тому, что вы — некомпетентны для такого запроса!

— Не вам судить о моей компетенции.

— Я буду жаловаться! Может, вы вообще сейчас подлогом занимаетесь! Чтоб меня подставить!

— Для этого и существуют ревизионные комиссии.

— Сурминов вообще в курсе, чем вы тут заняты? Что за беспредел!

— Ну вы же ходили к нему, спрашивали?

— Да!

Последнее говорится с оттенком неуверенности.

Не ходил ты, дружок, никуда. Кто бы тебя просто так к Сурену пустил…

Улыбаюсь, откидываюсь на спинку стула:

— Ну тогда вопрос закрыт с моими полномочиями? Правда?

Он молчит, ноздри раздуваются, на лице — тяжелый, мучительный, можно сказать, мыслительный процесс.

И мне даже интересно, верно ли я сейчас угадываю, что будет итогом этого процесса.

— Слушай… — он наклоняется, опирается кулаками о стол, смотрит в глаза, и я думаю, что все верно угадала… — чего тебе надо? Там реально ничего нет. Может, путаница просто… Как раз меняли ведущего специалиста… Проворовался… Откаты брал. Мы не выходили на полицию, решили внутри компании… Это не очень хорошая история, но она уже закрыта.

— А если я запрошу сведения из финотдела об операциях за те даты? — улыбаюсь я, — есть вариант, что история опять откроется?

— Нет вариантов, — твердо говорит он. Излишне твердо. Ой, палишься, мальчик…

Все же, мои ровесники — слабаки по больше части.

Нет в них зубастости поколения на десяток лет старше. Нет их хватки. Слишком уж привыкли все на блюдечке получать, не бороться за выживание. Считают себя самыми хитрожопыми и страшно злятся, когда их за эти жопы хватают…

Мой бывший муж как раз из таких. Баловень судьбы гребанный…

— Ну тогда не о чем переживать, правда? — улыбаюсь я еще шире.

— Конечно, — кивает он, щурится задумчиво, — Татьяна… Я прошу прощения, что вот так… С таким напором…

Боже, да что ты знаешь о напоре, мальчик? У своего босса спроси, что такое — напор. Он тебе расскажет… Или покажет, хаха. В бетон засунет и будет смотреть, как ты пытаешься выплыть с ногами в тазу.

Усмехаюсь, вспоминая хронику веселых девяностых. Тогда среди братвы был в моде “Крестный отец”. Я читала как-то старые газеты, еще в институте когда училась, надо было для исследования. Так из реки нашей трупы с ногами, утопленными в тазиках с застывшим бетоном, регулярно в то время доставали. Мода — она такая… беспощадная сука.

— Может, я могу как-то исправить впечатление? Сгладить его? Например, ужин в “Алегро”? Сегодня вечером?

— Спасибо, я бы с удовольствием, но не ем после шести.

— Так мы тогда просто выпьем по бокалу вина.

— И не пью. Здоровый образ жизни, знаете ли…

— Может, культурная программа? Театр?

— Спасибо, у меня уже есть культурная программа. На вечер. Этот и все последующие.

Лицо его чуть дергается недовольно, но, надо отдать должное, молодец, держится, хоть и с трудом.

— В любом случае, если передумаете, мой личный номер…

— У меня есть все ваши данные, — киваю я.

— Да? — неприятно удивляется он.

— Конечно, — говорю я, как можно более невинно хлопая ресницами, — работа такая…

— Кстати, а где вы до этого трудились, Татьяна? Признаться, никаких сведений о вас…

— Не волнуйтесь, мои компетенции подтверждены собственниками предприятия.

— Конечно-конечно, я не ставлю под сомнение…

А начал именно с этого. Непоследовательно как…

Свиридов как-то скомкано прощается, полностью утратив свой и без того вялый напор, и выходит.

А я остаюсь крутиться на стуле и думать, что это такое было.

Его явно отправили прощупать меня. Не нащупались еще? Или это чисто его инициатива, глупая такая?

Ну да, две недели назад, когда я сюда только приехала и заняла этот кабинет, ко мне тут делегации ходили. Потом, обломавшись, притихли.

После, осознав, что именно я копаю и какие доки ворошу, спохватились и побежали жаловаться на самый высший уровень, используя старые дружеские связи и вовсю занимаясь извращением фактов, подлогом и прямым очернением моей деятельности и меня.

И достали-таки самого Сурена до печенок, потому что он решил лично приехать и посмотреть на “эту дрянь”, мешающую его людям работать.

Самый смак был в том, что действовала-то я в его интересах в первую очередь. И он это, вроде как, понимал.