Стол, монументальный, наверняка, дорогой, как крыло боинга, трясется от его яростного напора, я бестолково дергаю руками, то обнимая своего варвара за шею, проникая под рубашку, чтоб радостно расцарапать забитую синими зоновскими татухами спину, то закидываю ладони за голову, цепляясь пальцами за край столешницы. И смотрю-смотрю-смотрю в его лицо!

У нас не секс сейчас! Какой, нафиг, секс? У нас — поединок! Постоянно продолжающаяся борьба!

И мы вымещаем друг на друге накопившийся яростный напряг.

В его глазах — гнев пополам с похотью, непередаваемая смесь эмоций, от которой торкает сильнее, чем от его яростных движений во мне.

Очередная вспышка фейерверка длится долго, сериями взрывов, меня трясет, стискиваю бедрами своего неистового любовника, он ловит меня в этом напряжении и продлевает его своим.

И это… О-о-о… Это просто нечто…

И первый-то раз был невероятным… Но второй… Боже…

Мне кажется, что я все еще внутри пульсирую, сжимая и разжимая его собой. Уже медленно и томно.

Он не торопится освобождать меня, держит, придавив собой. Опирается на локоть, перебирает мои рассыпавшиеся из небрежного пучка волосы, ноздри породистого носа хищно подрагивают. В глазах уже нет той первобытной яростной злобы, с которой меня встретили. Но и сытости нет.

Я лежу, безвольно закинув руки за голову, блузка смята, юбка то ли порвана, то ли просто в тряпочку невнятную превратилась, одна туфля потеряна где-то в пространстве этого огромного кабинета. И вообще не понять, как мне дальше работать. После такого. В прошлый-то раз я как-то сразу домой убежала… Раны зализывать. Душевные.

А тут… Разгар рабочего дня… У меня начальник транспортного цеха на хвосте, и логист с утра не поздоровался, явно готовит контр-наступление… И Мирошка на вольном выпасе, а это самое опасное в его возрасте бесячего жеребенка…

И почему мне пофиг на это все?

В теле сладкая истома, голова пустая-пустая… И мужчина на мне, офигенный… Пахнет вкусно, двигается вкусно, выглядит… Выглядит так, что ни один молодой мужик рядом с ним не сможет конкурировать!

Невероятный получается контраст…

— Ты, стерва, меня на бабки опрокинула, — рычит хозяин кабинета, — опять.

Ну вот… Мое время безвременья и кончилось…

— Если у вас есть претензии, в письменном виде прошу их излагать, — ровно отвечаю я и упираюсь ладонями в горячую грудь, перевитую сухими мышцами и разрисованную отнюдь не модными татухами.

— Чтоб ты их через шредер пропустила? — он не двигается с места, не замечает моего протеста. Продолжает смотреть, трогать, взгляд все такой же тяжелый, хоть и не острый уже, а больше ленивый, довольный. — Как записульки моих директоров? И вообще… Кем ты себя возомнила?

— Ну что вы, я не могу так поступить с документацией! — мое возмущение искреннее, но все же чуть-чуть невнятное. Сложно возмущаться, лежа на рабочем столе, под мужиком, с его членом внутри. Как-то не располагает ситуация… — Я все аккуратно фиксирую, заношу в журнал и потом отправляю своему заказчику… А уж что он делает с этой документацией… Вам видней.

— Ага… — бормочет он, — жопу подтирает. То-то морда была довольная в последнюю нашу встречу. Подкинул мне змею…

— Вы сами актуализировали потребность… — начинаю я говорить и замолкаю, чувствуя, как чуть опавший член во мне снова твердеет. Это что, вообще, такое?

— Чего-чего я актуали… блять… Скажи еще раз это слово…

— Актуализировали… — иногда я бываю послушной. Иногда.

— Охуенно.

Мир крутится перед глазами, и в следующее мгновение я лежу на животе, с бесстыдно задранной голой задницей. Вскрикиваю от резкого вторжения.

— Знаешь… — он задумчиво ведет ладонью по моей спине, зарывается пятерней в волосы, тянет на себя, заставляя приподняться, прогнуться и встать на цыпочки. Член его при этом проникает еще глубже, и это чуть болезненно, но невероятно круто. — Знаешь… Мне, пожалуй, начинает нравиться твоя работа… И твой язык. Продолжай.

— Пошел ты… — шиплю я в досаде и снова ахаю, когда он плотнее прижимается и начинает снова двигаться. Резко и жестко. Уже не так голодно, как до этого, но тоже невероятно глубоко и грубо. Не трахает. Ебет. И я закатываю глаза от наслаждения.

— Сучка ты все же… Такая сучка… — рывок — и столешница опять перед глазами, хочу подняться, не позволяет, — лежать.

Ну… Ладно… Буду лежать… Пока что.

А там… Посмотрим.

В любом случае, с некоторых пор рабочий процесс у меня проходит куда интересней, чем можно было ожидать…

Главное, чтоб мой непосредственный заказчик не узнал об этом.

А то как-то неправильно получится, ведь мой властный бессовестный любовник — тесть моего заказчика.

Неудобненько, да.

Глава 4

На свое рабочее место я возвращаюсь через час. Измочаленная, с блуждающим взглядом, неровно застегнутой блузкой и искусанными губами.

Короче говоря, вид самый нерабочий из возможных.

Хорошо, что моего Василия никакой неподобающей внешностью не пробить. Даже бровью не ведет.

Захожу к себе, предварительно буркнув, что сейчас буду очень сильно занята.

— Кофе? Воды? — спокойно спрашивает он.

Яду, блин, как сказал с утра начальник транспортного цеха.

— Спасибо. Нет.