И я этого жду с нетерпением. И уже прикидываю, куда пойдет учиться Сашка. Какое из заведений Лиги Плюща ему больше подойдет… Все надо заранее планировать, на зятя надежды нет… Конечно, второй дед, Сим-Сим, нормальный мужик, ну так мы с ним уже на эту тему говорили. И пришли к общему знаменателю, да… Правда, его сын еще не в курсе, но и рано ему, молодой слишком. Всему свое время…

Кстати, о времени… Сколько там? У меня еще планы на вечер. Интересные.

— Сурен, я не говорю, что ее надо убрать, но… Попридержать бы ее рвение, а? А я пока постараюсь наладить то, что она уже успела размотать…

— Кашалот, — прерываю я поток бреда, призванный прикрыть покачественней толстую жопу генерального директора моего предприятия, — она будет работать в том режиме, который нужен. А ты и твои “эффективные менеджеры”, которых ты в последние годы сюда нагнал сверх меры, будут подстраиваться. Само собой, своевольничать ей я не позволю. Переговорю с ней… Дополнительно.

Как мне удается не облизнуться на последней фразе, хер его знает.

_________________________________________________

Девочки, заглядывайте в новинку Маши Деминой

КЛЯНУСЬ НЕНАВИДЕТЬ ТЕБЯ

КНИГА ЗДЕСЬ:

Глава 7

С работы я выхожу уже вечером, когда небо становится разноцветным. У нас вообще интересные закаты, многослойные такие, полоса яркая, красная, потом сразу темно-синяя, потом что-то с желто-оранжевым отливом. Короче говоря, одно удовольствие наблюдать.

И я наблюдаю, замерев на месте.

Здания дирекции завода находятся на открытом пространстве, потому ощущение воздуха, простора — потрясающие.

До этого мое место работы было в промзоне, куда добираться требовалось на трех козах и еще вплавь потом, потому что лужи стояли непересыхающие в любое время года. Хотя, нет. Зимой там был каток.

Короче говоря, весело было.

Но сейчас, однозначно, веселее.

— Татьяна Анатольевна, вас подвезти? — Вася появляется на пороге дирекции следом за мной, рассеянно поправляет волосы, взлохмачивая их и как-то мгновенно преображаясь из холодного безразличного офисного сухаря в молодого и, вобщем-то, очень даже симпатичного парнишку.

Улыбаюсь ему.

— Спасибо, Вась, я пройдусь.

— Кстати, — он тормозит рядом, достает телефон и тапает по экрану, — мне прислали кое-что, по вашему запросу. Не стал оставлять это на рабочем ноуте…

— Пересылай, — киваю я, радуясь его предусмотрительности. Хороший я выбор сделала полгода назад, когда приняла на стажировку скромного парнишку с факультета бухгалтерии. Вася — прирожденный ревизор, въедливый, спокойный и, когда надо, отстраненно-предусмотрительный.

Мы стоим, обмениваясь данными и ничего не значащими словами, я улыбаюсь в ответ на какую-то шутку, которые Вася себе позволяет исключительно в нерабочее время, и неожиданно ощущаю что-то вроде неудобства. Царапающее ощущение такое, не особенно приятное.

Поднимаю голову, оглядываюсь, выискивая источник раздражения.

И ловлю на себе внимательный взгляд Сурена.

Моргаю удивленно, я была уверена, что он уже уехал… Да, днем он что-то такое говорил про вечер, но чего не скажешь женщине, которая позволила тебе засунуть в нее член? Я уже давно не верю мужским словам. Тем более, в такой момент произнесенным.

Но Сурен, похоже, на полном серьезе пытался меня забронировать на вечер. И теперь, судя по сложной физиономии, крайне недоволен происходящим.

На Васю смотрит очень неприятно.

Да и меня одаривает своим фирменным “ты — говно” взглядом.

Надеюсь, хватит ума у него не подходить сейчас, на глазах всего завода. Хотя, таким, как Сурен, обычно глубоко пофиг на репутационные издержки. Других. Свои-то они блюдут.

Для него, кстати, тут никаких проблем нет.

Мужиков, как обычно, в таких ситуациях все оправдывают. Или просто говорят “красавчик”. А женщина… Ну шлюха, однозначно.

И тут ровно такой же прогноз ситуации.

Сурен поиграет и уедет.

А я останусь.

И город у нас маленький.

Александр Андреевич не поймет моих шашней со своим тестем.

Так что…

— Вася, ты иди, я еще постою, подышу…

— До завтра, Татьяна Анатольевна.

Вася идет к своей подержанной салатовой весте, садится, уезжает.

И все это — под пристальным, недобрым вниманием Сурена. Тот окопался на крыльце своей высотки, стоит, курит, щурится.

Рядом с ним пляшет Кашков, Геннадий Сергеевич, генеральный директор завода. Говорят, близкий друг Сурена.

Кашков меня жестко не взлюбил с самого первого момента моего появления на заводе, хотя вид делал дружелюбный.

Не особенно талантливо. В общении постоянно прорывалось высокомерие благородного лорда к смердам.

Учитывая прошлое самого Кашкова, которое невозможно было скрыть, интернет все помнит, такое отношение казалось мне странным очень. И настораживающим.

Кашков знал, кто я и откуда. Кто мне платит. И кому я доклады высылаю. И все равно никак не мог себя тормознуть в своей агрессии.

Признак нестабильности психики, привыкшей к вседозволенности. Самодурство, короче говоря. Для руководителя такого уровня — опасно очень.