Конечно, меня никто не уполномочивал прописывать психологические характеристики, но, если потребуют, бонусом выдам.

Я смотрела на этих друзей детства, людей одного возраста, но настолько разных, что удивительна была их длительная, многолетняя дружба. На чем они сошлись, такие противоположные?

Когда я впервые увидела Кашкова, то подумала, что ему явно требуется помощь врача. Передвигалась эта гора жира с трудом. А красные глаза с мясными прожилками, постоянно влажные губы и дурной запах от тела, не перебиваемый никаким парфюмом, довершали отвратительную картину.

А когда я впервые увидела Сурена…

То подумала, что стоит убраться подальше. Опасный очень человек.

Причем, он ведь ничего не делал для того, чтоб так выглядеть! Вообще! Просто стоял, помню, в транспортном цехе, смотрел на работающий погрузчик.

Не особенно мускулистый, высокий довольно, но такой… Поджарый, словно волк. СО спины он смотрелся не опасно.

Я подошла к нему и сказала:

— Здесь нельзя находиться посторонним.

Он повернулся.

И я поняла, что зря подошла к нему.

И зря заговорила.

Кем бы он ни был, но от таких людей точно стоило держаться как можно дальше.

К сожалению, мои догадки запоздали.

Он меня уже заметил.

Глава 8

Я инстинктивно отшагнула, переборола в себе невероятно острое желание развернуться и молча сбежать, скрыться от этого пронзительного взгляда.

Молча поразилась своей непонятной реакции.

Опасных мужчин, реально опасных, я видела уже.

И не боялась их. Никогда мой организм такого ответа не выдавал.

Когда на прошлой работе нас попытались захватить, отжать бизнес у собственников, я разумно опасалась.

Но делала то, что считала нужным.

Симоновым я была обязана многим… Да что там! Всем была обязана! Они взяли меня, мать-одиночку без высшего образования, со скромным опытом работы бухгалтером, на хорошее место, потом поощряли, заставляя получать образование, повышали в должности, переводили на более интересные участки работы… Конечно, не они, вряд ли старший Симонов, Андрей Савельевич, вообще знал о моем существовании. Как и его старший сын, Александр. Но именно их завод, выстроенная ими система работы с персоналом, позволили мне выжить. И поверить в себя после той ямы, в которую меня посадил бывший муж.

Потому я просто отплатила добром на добро, ничего не ожидая взамен. Помогла сделать так, чтоб рейдерский захват провалился. Это не так сложно, на самом деле, потому что в этом деле основное — это скорость и неожиданность. Пока собственник опомнится, пока пришлет полицию, свою гвардию и прочее, уже можно много всего сделать.

И потягаться потом с собственником в правовом поле.

Конечно, те, кто наехали на Сим-Сима, явно плохо понимали ситуацию. И не знали, кто такой Сим-Сим и на что он способен. Как потом выяснилось, они вообще были не местными. А те местные, которые их навели на это дело, просто воспользовались столичными лошками, как пушечным мясом, отвлекли от серьезного дела Сим-Сима. Он им потом все вернул сторицей, конечно, но…

Но все могло выгореть за счет внезапности.

Не выгорело.

Я помешала, спрятав печать предприятия и уставные документы. Пришлось, конечно, пережить несколько очень неприятных часов, так что про пистолет во рту я знаю не понаслышке…

Но в тот момент я почему-то закусилась.

Терпеть не могу тварей, просто жирующих на том, чего они не создавали, во что не вкладывались.

Ненавижу их.

Короче говоря, когда прилетела гвардия Сим-Сима и всех там положила, я спокойно отдала печать и документы Дмитрию Петровичу, который меня знал и даже проверял, помню, перед приемом на работу.

И поехала домой, лечить нервы чаем и общением с Мирошкой. Слушала его рассказы про баскетбол, смотрела в его лицо, так похожее на лицо его деда, моего папы, и радовалась, что все обошлось. И что я живая. И он со мной.

А на следующий день меня вызвал к себе Александр Андреевич Симонов… И жизнь моя покатилась совершенно в другой скорости.

И вот, до чего докатилась…

Я сразу, по одному взгляду буквально, поняла, что человек передо мной непростой. Он, хоть и стоял один, и одет был просто, в темный костюм спокойного, расслабленного стиля, но уже по движениям, по повороту головы, ощущалось, насколько тут все серьезно.

Но я же, начав, не могу тормознуть. потому продолжила, сурово сдвинув брови:

— Вы слышите? Тут опасная зона, без допуска нельзя.

— У меня есть допуск, — тихо сказал он. И улыбнулся.

Ну… Я думаю, что улыбнулся. Потому что улыбаться ему категорически не шло. На редкость паршиво он выглядел с улыбкой. Маньяк, блин, жуткий какой-то.

Пока я прикидывала, позвать ли охрану, к мужику спешно подбежал начальник транспортного цеха:

— Дмитрий Иванович, я прошу прощения, я не знал, что вы тут…

— А тебе и не надо знать, — мужик перевел все такой же холодный взгляд на подбежавшего, — ты кто?