А вообще, чего это я вдруг раскисла и нос повесила? Мне что, заняться нечем? Подумаешь, неприятно целоваться с мудаком, да? Ну, не смертельно же! Я вот червей тоже на дух не переваривала, но они были важной частью экосистемы и приносили миру реальную пользу. Вот и Каха-Какаха пусть сделает свои дела и отвалит уже из моей жизни.

Навсегда!

А я потерплю. И не растаю. Чай несахарная! Лишь бы глаза мои его более не видели? Чем не практическая польза? Так, отож!

Благо последующие события развивались стремительно.

Ведущий включился в игру и объявил гостям, что дальнейшее празднование будет проходить в несколько урезанном формате, так как молодоженам больно требуется уединиться на райском острове и не абы сколько, а целый медовый месяц.

Меня тут же перекосило от таких радужных перспектив, и я быстро вознесла хвалу небесам, что мой брак фиктивный и уже через несколько часов я смогу выдохнуть, оказавшись дома, в тишине своей спальни. А всякие там полугрузинские вредители пусть делают, что хотят.

Дальше плетут интриги, любят свою Лолу и имеют все, что движется в радиусе километра — да, пожалуйста! Мне ведь все равно! Совершенно!

Ну и все...

Потопали мы под овации пьяной и галдящей толпы к белоснежному кабриолету, который ждал нас у выезда с закрытой территории комплекса. А я, когда увидела эту роскошную машину с хромированными дисками, кожаными сидениями и номерным знаком с подписью «JUST MARRIED», то не удержалась и скривилась. Ибо к бамперу ее были привязаны атласными лентами с десяток консервных банок, выкрашенных во всевозможные пудровые оттенки.

Именно на них ведущий предложил гостям написать пожелания для нас перед поездкой в новую, счастливую, семейную жизнь. И тут же к автомобилю выстроилась послушная, попискивающая от восторга очередь.

— Какая банальщина, — под нос прошептала я себе и фыркнула, хмуро глядя на то, как Лола Толмачева высунула язык, марая своим почерком и потоком сознания одну из бедных банок.

— Согласен, — положил мне на плечи горячие ладони Царенов и прошептал на самое ухо, заставляя ворох колючих мурашек сползать от затылка и прямо вниз живота.

Ух, как неприятно...

— Вангую: моя жена была бы рада лишь в одном случае — если вместо этих консервных огрызков на бампер привязали бы меня и протащили до самого аэропорта, верно?

— Какой ты проницательный, — повела я плечами, пытаясь скинуть его кривые грабарки, но Каха, словно кровососущий клещ вцепился в меня намертво, так еще и зачем-то принялся проминать мне мышцы.

Так...

Так приятно.

Козел!

Но в ответ на эти мои совершенно закономерные мысли Царенов лишь хрипло рассмеялся и подтолкнул меня к кабриолету. А там уж в высшей степени галантно открыл для меня дверь с пассажирской стороны. Сам же прыгнул за руль.

И втопил педаль газа в пол под оглушительные аплодисменты присутствующих, звучащих в унисон с фейерверком, что начал ярко бомбить в небе, распускаясь в темноте разноцветными сияющими цветами.

А мы все неслись вперед.

За нами, на расстоянии всего в несколько метров, ехал свадебный кортеж: машины с родителями, самыми близкими родственниками и друзьями. Чуть впереди — автомобиль с фотографами и видеографами, так что расслабиться было нельзя ни на минуту. Наоборот — я все больше напрягалась, потому что Царенов, чтобы он весь остаток своей бренной жизни мучался недержанием, сграбастал мою ладонь и на кой-то переплел наши пальцы.

Чем сгенерировал во мне почти непреодолимое желание отгрызть ему уши!

Ар-р-р!

— Ты в порядке? — стрельнул он в меня быстрым, но цепким взглядом.

— Буду, когда этот весь цирк шапито закончится, — буркнула я и отвернулась, не в силах более смотреть на него. Кажется, у меня началась стойкая аллергическая реакция на этого парня. Так! Ну, точно! Мне срочно требовался антигистамин и лопата, чтобы треснуть дорогому муженьку как следует по мордасам.

Ибо чего это он все время улыбался, как шальной?

Бесит!

Но были во всем этом голимом безобразии и положительные моменты. Во-первых, с нами не увязалась Толмачева, что уже было из разряда — ну, ни фига себе! Во-вторых, обратная дорога до аэропорта показалась мне намного короче, чем два дня тому назад. И, в-третьих, мы прошли проверку через частный терминал и сразу же проехали к бизнес-джету, который уже дожидался нас на летном поле.

Осталось только вытерпеть финальные обнимашки и Добби будет свободен.

Вау! Пожалуйста, скорее!

И, честно сказать, я была так рада, что это конец и что впервые за два дня я могла искренне всем улыбаться: Когану, Светлане Михайловне, родителям Царенова и его прибабахнутым друзьям. Они зачем-то по-дурацки звали меня «сестричкой», а еще давали совершенно дебильные советы.

Вот, к примеру, Тимофей Исхаков на полном серьезе выдал мне из необузданного следующее:

— Хотя бы раз искренне улыбнись этому коту, и он будет петь в твою честь серенады до конца своих дней. Вот увидишь!

Чур меня, чур!

Пощадите!!!