Подошла ближе. Оглядела меня с ног до головы медленно и со вкусом, пока в моей голове бомбили праздничные салюты, похлеще, чем на Девятое мая. А затем на максимальном позитиве выдала, глядя мне прямо в глаза:

— Доброе утро, Каха!

Охренеть-не-встать!

— Доброе, — кивнул я, стараясь не трахать ее взглядом.

— Хочешь кофе?

Хочу. Но не кофе. Она же стояла передо мной...

Почти голая. В микроскопическом бикини, который больше открывал, чем прятал. Не девушка — а сплошное буйное помешательство! Ноги — бесконечные и стройные, с тонкими щиколотками и маленькими аккуратными пальчиками, выкрашенными в алый цвет. Талия — осиная. Бедра — крутые. Плоский животик. Налитая и спелая грудь. Так еще и соски ее призывно топорщили мокрую ткань.

В район трусиков я смотреть просто побоялся.

Иначе бы, мог, грешным делом, тупо завалить Марьяну прямо на вот этом чертовом столе. А там бы уже сделать с ней разные грязные, но непременно приятные вещи. Пока бы она голос от эйфории не сорвала! Да...

— Каха?

— Что? — вынырнул я из омута своих бурлящих мыслей и осоловело перевел взгляд на ее пухлые губы.

Да, бля...

— Так хочешь или нет?

— Хочу! Очень, — кивнул я, осознавая, что не понял ровным счетом ни хрена, о чем она меня спросила и что именно предложила.

Пофиг!

Вот вообще плевать!

Мара мне улыбалась — вот, что было главным. Она открыла на меня охоту. Собиралась сама протянуть ко мне свои руки, искренне веря в то, что это она плетет для меня паутину. Что ж, я не буду ей мешать. Наоборот — я постелю ей под это благое дело красную ковровую дорожку.

Итак, моя любимая жена!

Маршрут перестроен...