Глава 1 - Тост без вина — это все равно, что брачная ночь без невесты

Марьяна

Восемнадцать...

Именно столько раз сегодня мой фиктивный муж — Каха Царенов — на нашей бутафорской свадьбе сунул мне язык в рот.

Как это получилось?

Давайте разбираться...

Во-первых, выбор у меня был невелик. Нет, разумеется, я могла порвать себе легкие и всем заявить о том, что меня наглым образом обманули. Что я никакая не счастливая невеста, а самая настоящая несчастная дурында, которая хотела все и сразу, а получила, как всегда!

Во-вторых, я уже была женой этого отбитого на всю голову дегенерата. И не абы сколько, а целых полгода! Шесть гребаных месяцев, за которые он ни словом, ни делом не дал мне усомниться в том, что его не устраивает этот фиктивный брак и он бы хотел как-то изменить его фальшивый статус.

Ну, и в-третьих, я была пока что еще в своем уме. Да, я могла бы прямо сейчас сверкнуть пятками, а там уж свинтить на пятой космической куда-то в горы, да там и прятаться до самой пенсии. Но что тогда? У меня было полное и законное право получиться развод с этим наглым полугрузинским мерзавцем спустя всего лишь жалкие полгода. При том не особо волнуясь, что он протянет ко мне свои грабарки.

Ибо не имеет права!

Или обречь себя на шесть долгих лет в статусе его настоящей жены, к которой он будет снова и снова прикасаться, как и когда пожелает. А то, что он это сделает, я почему-то даже близко не сомневалась.

Вывод?

Я была в полной заднице!

И выход мне виделся из нее лишь один...

Именно поэтому и только поэтому на вопрос ведущего всего этого матримониального фарса я и ответила положительно, ибо мне банально не оставили другого выбора.

— Итак, Марьяна, что скажешь? Согласна ли ты взять в мужья Каху, м-м? Этого парня, который потерял сон, покой и разум от твоей красоты?

Глаза в глаза...

И нечто внутри меня отчаянно задрожало. Что-то мне еще совсем незнакомое, но такое всепоглощающее. Когда хотелось визжать и топать ногами, а еще реветь в три ручья. А затем свернуться где-то в клубочек, да так и лежать там тихо-тихо, скуля и зализывая ментальные раны. Те самые, которые, казалось бы, давным-давно затянулись. Но нет — они снова вскрылись. Загноились. Закровоточили.

А их только щедро посыпали солью.

И плюнули на них!

Но он ведь не победил меня, правда? Да, сделал мучительно больно. Придушил до черных мушек перед глазами и унизил. Но не убил. А потому у меня еще был шанс ему отомстить. Утереть нос и заставить пожалеть о том, что он вообще со мной связался.

И нет, я не понимала, как он этого добился. Какими правдами и неправдами все провернул. Ибо мой родной отец, Коган Константин Рудольфович ненавидел все семейство Цареновых. Но с результатом всего этого лютого ахтунга спорить было бесполезно.

Я уже была его женой!

— Согласна, — кивнула я и против воли, насилуя лицевые мышцы, улыбнулась.

Ему! Прямо! В самодовольные глаза!

И вообще...

Пусть думает, что я была в курсе всей этой дикой дичи. Да! Я обо всем знала. Просто у меня тоже накопилось к нему немало претензий. Я настроила грандиозные планы на грядущие шесть месяцев, чтобы свести моего муженька как минимум в психоневрологический диспансер. Как максимум — на тот свет.

Так что, пусть боится. Пусть ходит, оглядывается и крестится. Пусть прямо сейчас начинается заикаться от страха. Ибо месть моя будет страшна...

И я бы могла долго так смотреть на него и представлять, как он будет страдать в этом фиктивном браке. Да не успела. Вздрогнула. И дыхание у меня перехватило. И даже не оттого, что мой ненавистный муж мне улыбался. И не оттого, что нам предложили обменяться тяжелыми, массивными обручальными кольцами. И даже не оттого, что сердце мое в груди отчаянно заныло, когда все вокруг радостно взвыли от накала этого бутафорского момента.

Нет!

Мой мир встал на паузу и сузился до крошечной невидимой точки, потому что ведущий все-таки громко объявил нас с Кахой законными супругами. А затем заживо перекрутил меня в мясорубке всего лишь одним призывом к действию:

— Теперь можешь поцеловать свою жену...

Боже-боже!

Я думала, он сделает это лишь номинально. Коснется своими губами уголка моих губ невесомо, но показательно, чтобы умаслить толпу, а там уж отстранится, давая мне возможность не умирать от стыда и брезгливости рядом с ним.

Но нет...

Я никак не ожидала, что Каха подступится ко мне максимально близко. Сократит расстояние между нами до преступного минимума. И нежно, почти трепетно обожжет прикосновением кончиков пальцев мою щеку.

Так, будто бы я была на самом деле ему дорога...

А после, м-м!