Кайрос смерил полководцев взглядом, полным глубочайшего презрения. Поразительно, как бессмертие обостряет инстинкты выживания, напрочь стирая способность к стратегическому мышлению.

– Вы рассуждаете как отупевшие мясники, а не мудрые властители судеб, – процедил Верховный, опирая ладони о холодный камень. – Рейгар – отец Девы. И каким бы жалким клятвопреступником он ни являлся, в девчонке сохранились человеческие слабости. Она соткана из упрямства, обиды и никчемной жалости. Убейте Рейгара – и вы получите неуправляемый вулкан, который разорвет наши планы в клочья.

Князья притихли, напряженно переваривая услышанное.

– Казнить Рейгара сейчас – преступная глупость, – Кайрос выпрямился, возвышаясь над столом. – Смертные привязаны к своим жалким чувствам. Любовь, долг, родство – это прочнейшие кандалы из когда-либо созданных. Нам нужна ее лояльность. Она не встанет на нашу сторону, если мы начнем с убийства Рейгара. Дева строптива, но в ее венах – кровь Аскаров. Мы обязаны направить ее ярость в нужное нам русло.

Кайрос сделал короткую паузу, позволяя своим словам осесть в головах правителей.

– Возведя Рейгара на трон, я убил сразу стаю зайцев. Лорды Рунвера ненавидят его. Он окружен врагами и зависим от моей воли. И пока я сохраняю ему жизнь, девчонка будет повиноваться мне… из благодарности, а не страха.

В глазах Доргара мелькнуло невольное восхищение. Моррак глухо зарычал, признавая правоту Верховного. И только Кайрос мысленно усмехнулся, вспоминая всю широту «благодарности» Огненной Девы, когда он озвучил ей условия сохранения жизни Рейгара.

– Ты уверен, что древнее пророчество не лжет? – задумчиво спросил Доргар, перебирая массивную цепь на своей широкой груди. – Больше тысячи лет миновало с тех пор, как мы услышали его впервые.

– Дева пробудила Аскарота. Какие еще вам нужны доказательства? – надменно поинтересовался Верховный.

– Ты слышишь его? Чувствуешь силу Аскарота? – Князь Жарокрова прищурился, чуть склонив голову.

– Я всегда его слышал, – благосклонно кивнул Кайрос. – Аскарот не утратил свои разум и мощь, если ты об этом, Моррак. Вейрон усомнился в его могуществе, и где он сейчас?

– Когда тень Аскарота накрыла Рунвер, я ощутил магическую волну такой силы, что рухнул на колени и едва не выгорел изнутри, – поспешил объясниться князь. – Не представляю, как ты выдерживаешь…

– Когда-то они были единым целым, – вставил Доргар, не дав суверену договорить. – Кайрос ждал пробуждения Аскарота сотни лет…

– Что не мешало ему управлять нашими драконами, – перебил его Моррак.

– Довольно пререканий! – оборвал обоих Верховный. – Вы укрепите границы. Удвоите дозоры. Приструните своих наместников. И будете ждать приказа, – тон владыки Пепельных Земель не терпел возражений. – И, может быть, через неделю вы увидите ту, что откроет путь в Аскарию.

Не ожидая их согласия, Верховный провел ладонью над кровавой выемкой. Багровое и золотое пламя в зеркалах разом погасло, уступая место непроглядной черноте.

Чертог Отголосков вновь погрузился в безмолвие. Кайрос остался один во мраке, вслушиваясь в мерный гул подземных тектонических плит.

Он виртуозно скармливал им ложь. Затыкал рты мнимой заботой о «лояльности» девчонки, хотя сам прекрасно осознавал, что полукровка никогда не проникнется преданностью к Аскарам.

Более того, Кайрос отлично знал, что князья не хотят возвращаться в Аскарию. Они жаждали одного – воссоединиться с драконами и окончательно утвердить свое господство над этим миром. Но для этого необходимо соединить реликты и сорвать печати, а девчонка... она идеально подходила на роль жертвенного тигеля.

Кайрос смежил веки, ощущая хтоническую усталость. Он властвовал над этими землями, играл чужими судьбами, двигал континенты, но временами бремя абсолютного знания весило больше самой Огненной Горы.

Князь мысленно потянулся наверх, сквозь толщу мрамора, базальта и защитных арканов. Его сознание змеей скользнуло в собственные покои, безошибочно находя знакомую искру.

Она металась. Дерзкая, яркая, переполненная страхом и нерастраченной злобой. Он физически ощущал биение ее пульса, чувствовал исходящий от нее запах тревоги и тщетной надежды.

На губах владыки сама собой возникла предвкушающая усмешка.

«Отдыхай, Дева, – подумал он, неспешно поднимаясь по высеченным во тьме ступеням. – Набирайся сил. Прячь свои смехотворные дары. Ибо когда эти два дня истекут, я выпотрошу твою душу, переломаю смертную волю и выжгу из тебя всю человеческую жалость. Дотла».

Кайрос шагнул к выходу из Чертога, направляясь к подземным горнилам, но тяжелая плита на пороге застонала, пропуская гостя. Тьма шевельнулась, исторгнув высокую фигуру, затянутую в глухую броню из вываренной кожи и черного шелка. Единственный Аскар, чье появление в этих глубинах дозволялось личным указом правителя Пепельных Земель.