– Твое тело откликается раньше разума, Дева, – рокочущий шепот проник под кожу, заставляя волоски на руках встать дыбом. – Узнает себе подобное и подчиняется…

Его большой палец скользнул по ее нижней губе – лениво, властно, с откровенно порочным обещанием, от которого низ живота скрутило тугим узлом.

– Ты пытаешься отрицать собственную суть, прячешься за нелепой человеческой стыдливостью, но огонь всегда тянется к огню.

Мирослава резко втянула воздух, чувствуя, как полыхают щеки. Весь ее скудный опыт близости сводился к одному-единственному неловкому поцелую с Дамиром. Тогда их обоих словно шарахнуло разрядом молнии из-за проклятого клейма Верховного, а сейчас на нее надвигалось всепоглощающее неистовое пекло, способное выжечь остатки здравомыслия.

– В тебе бьется пламя, не знавшее настоящей жажды. И это не порок, Мирослава, – хрипло продолжил владыка, с нескрываемым триумфом считывая ее смятение. – Это непреложный закон моей природы. И скоро ты сама придешь ко мне, чтобы сгореть в этом огне дотла.

– Никогда, – гневно прошипела она.

Собрав крупицы самообладания, Мира с силой уперлась ладонью в его твердую, обжигающую даже сквозь бархат грудь. Он тут же перехватил ее запястье, сдвигая девичью ладонь к месту, где мерно и гулко билось его сердце.

– Ты сдашься быстрее, чем мне наскучит эта игра, – с торжествующей уверенностью прошептал он и, склонившись ниже, провел кончиком носа по ее виску, с наслаждением вдыхая запах ее разгоряченной кожи.

– Иди к своим отмеченным, – бросила она, резко отворачиваясь, чтобы сбросить с себя опасный морок. – К тем, что грели твою постель, пока ты спал так крепко, что даже не проснулся, когда я вонзила в тебя кинжал Двуликих.

Низкий снисходительный смешок обжег ее ухо, пуская по телу чувствительную дрожь.

– Кинжал, который обратился в пепел, не оставив на мне ни царапины, – насмешливо напомнил Кайрос. Его горячие губы прошлись вдоль ее скулы. – Отмеченные скучны в своем безропотном обожании. И в них нет ни капли аскарской крови.

– И именно поэтому тебе мало одной, и ты берешь в постель сразу троих? – яростно выплюнула Мира, едва не прикусив себе язык от досады.

Ну зачем? Зачем она ведет себя как ревнивая дура? Какое ей дело до всех этих несчастных, которые вынуждены делить постель с Верховным? Их стоит только пожалеть. С ними произошло самое ужасное, что может случиться с женщиной, – они утратили способность управлять и своим телом, и своей волей.

Мира отчетливо осознавала незавидную участь отмеченных, но гнев буквально застилал глаза. Хотелось вцепиться ногтями в самодовольное лицо Верховного и надавать ему звонких пощечин, но, разумеется, она не осмелилась.

– Троих? – Кайрос иронично изогнул бровь. – Я думал, их было больше в ту ночь. И дело вовсе не в жадности.

Его вторая ладонь ласково нырнула в ее волосы, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы. Звериные зрачки владыки расширились, хищные ноздри раздувались в такт тяжелому дыханию.

– Смертные тела слишком хрупки. Даже те, что носят метки князей, не способны выдержать мою мощь. Мне приходится делить свое пламя, Мира, но ты... – Он ненадолго прервался, глядя в ее мятежные глаза. – В тебе течет кровь Аскаров. Ты – единственная, кто сможет принять меня и не обратиться в пепел. И я позволяю тебе огрызаться только потому, что мне доставляет удовольствие предвкушать, как ты сама придешь в мои руки.

– Тебе придется приковать меня цепями, – с вызовом процедила она. – Добровольно я не сдамся никогда.

Кайрос тихо рассмеялся, словно услышал несусветную чушь.

– Мне и не придется прибегать к цепям. Аскарские женщины всегда выбирали сильнейших. Это их древнейший инстинкт. Рано или поздно твоя природа возьмет верх и бросит тебя в мою постель.

Мирослава криво усмехнулась, не отводя от него полыхающего гневом взгляда.

– Ты забываешь об одной крошечной детали, владыка, – с мстительным наслаждением парировала она. – Во мне течет не только аскарское пламя, но и ненавистная тебе кровь Двуликих. Что, если инстинкт заставит меня выбрать сильнейшего из их вида?

Зрачки Кайроса снова сузились, вспыхнув жгучей яростью. Воздух вокруг раскалился, заискрив от напряжения. Его пальцы, зарывшиеся в ее волосы, безжалостно сжались у самых корней, заставляя Миру запрокинуть голову.

– Значит, я выжгу весь их род дотла, – обманчиво мягко пообещал он.

Кайрос жадно впитал ее испуганный прерывистый вздох, позволяя мрачному торжеству опутать их невидимой сетью, а затем неторопливо выпрямился и встал с кровати. В одно мгновение свирепый зверь исчез. Перед ней вновь предстал безжалостный стратег, готовый нанести расчетливый финальный удар.

– Как я уже сказал, за все приходится платить, – неспешно произнес Кайрос. – Рунвер осиротел из-за твоей глупости, Дева.