— Я могла бы залечить эти синяки, — неожиданно для себя сказала я.

Она выглядела удивленной.

— Ты не обязана этого делать.

Я пожала плечами.

— Синяки лечить легко. — Я на мгновение заколебалась. — У тебя еще что-нибудь болит?

Она улыбнулась, но глаза ее были грустными.

— Просто немного побаливает.

Эта усталость пробрала меня до костей. Я точно знала, что она имела в виду, и была готова поспорить, что тот, кто причинил боль ей, не был изгнан или как-нибудь наказан. Боги, мне хотелось сделать хоть что-то.

— Можно исцелить тебя? — Спросила я, удерживая ее взгляд.

— Конечно.

Она села на стул, и я положила руки ей на шею. Мне не потребовалось особых усилий, чтобы направить тепло по ее коже, убрав синяки и затяжную боль, которую я ощущала в нескольких частях ее тела. Когда я отступила назад, она улыбнулась, несмотря на слезы, блестевшие в ее глазах.

— Спасибо тебе, Боунс.

Я пожала плечами, с трудом сглотнув.

— Трею не нравится, что я работаю в борделе, — добавила она, соскальзывая со стула.

Я снова делала вид, что раскладываю настойки, но на самом деле слушала.

— Мой отец задолжал и умер, не успев выплатить долг. Мадам отправила меня в бордель, чтобы я расплатилась. Трей продолжает пытаться вытащить меня, но мне больше некуда пойти. — Она снова грустно улыбнулась. — Мак предложил мне присоединиться к его команде, но я никогда не была физически сильной и часто болею. Да и в борделе не так уже плохо. Мы держимся вместе и стараемся помогать друг другу.

— Сколько тебе было лет? — Спросила я.

Она на мгновение заколебалась.

— Двенадцать.

Мне пришлось бороться с тошнотой. Гребаная девченка, работающая в борделе. На ее месте могла быть я. Вероятно, я бы и была на ее месте, не имей я своих сил.

— Маку не противно, что ты работаешь в борделе? — Я не смогла удержаться от колкости в адрес Мака.

Клэрити моргнула, слегка нахмурив брови.

— Я не думаю, что ему нравится это, но он уважает мое решение.

— О. — Я не знала, что сказать после этого.

— В любом случае, я просто хотела узнать, как у тебя дела.

— Я в порядке, — сказала я, но скорее устало, чем резко. Я встретилась с ней взглядом и позволила себе немного проявить уязвимость. — Ничего нового.

Мы обменялись взглядами, которые говорили больше, чем могли бы сказать слова. Она понимала меня, а я ее, и мы обе ненавидели это.

— Понимаю, ты не так уж хорошо меня знаешь, — тихо сказала она, — но я могу поручиться за своих братьев. Они хорошие люди.

Я снова отвела взгляд.

— Если кто-нибудь пострадает в борделе, просто пошли за мной. Это не обязательно должна быть чрезвычайная ситуация.

Она на мгновение замолчала.

— Так и сделаю. Спасибо тебе, Боунс.

После ухода Клэрити у меня было несколько минут тишины, прежде чем вошла женщина. Гриз последовал за ней внутрь, и то, как он смотрел на нее, заставило меня напрячься. Она выглядела безобидной — худой и хрупкой, — но жадно смотрела на меня со странным блеском в глазах.

— У тебя дар, — сказала женщина, прежде чем я успела что-либо сказать. Она наклонила голову, словно птица.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — Спросила я.

Она улыбнулась, и я заметила, что ее зрачки расширились, как будто она была под кайфом.

— Ангел, — благоговейно пробормотала женщина.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица так быстро, что комната поплыла перед глазами.

— Не называй меня так.

— Безгласные были правы. — Ее лицо сияло благоговением. — Боги послали своего Ангела спасти нас.

— Боги послали тебя мне, Ангел. Ты принадлежишь мне, и я буду распоряжаться тобой как сочту нужным; ты слышишь меня?

Я судорожно втянула воздух через нос, пытаясь подавить тошноту.

— Я ищу твоего благословения, Ангел!

Женщина направилась ко мне, и я поспешно отступила, но Гриз схватил ее прежде, чем она успела сделать больше двух шагов. Ему пришлось вынести ее, хоть она и сопротивлялась, но он справился.

— Нет! — взмолилась она. — Ангел, пожалуйста!

Как только за ними закрылась дверь, я взбежала на чердак и забилась в свой угол, прислонившись спиной к стене, подтянув колени к груди. Мои руки дрожали, пока я боролась с волнами тошноты.

Ангел.