Я кивнула, как будто поняла, но на самом деле это было не так. Они продолжали болтать о разных вещах, и я позволила их голосам слиться в приятный фоновый шум. Когда я закончила, она тепло поблагодарила меня и попрощалась со всеми нами. Трей взял мои принадлежности и начал их стерилизовать. Гриз вытирал стол, пока я мыла посуду.

— Боунс, я действительно думаю, что тебе стоит немного отдохнуть, — снова попытался Трей.

— Нет, — повторила я.

Дверь снова открылась, и вошла женщина с плачущим ребенком. Ее пристальный взгляд сузился на моем лице, она мельком взглянула на Трея и Гриза и ничего не сказала. Ребенок отказывался пользоваться одной из своих ручек, и кричал, когда я попыталась осмотреть ее. Я обхватила его маленькую ручку, и он успокоился, когда мои силы залечили рану на его локте. Когда я отпустила его, малыш замахал обеими ручками в воздухе, улыбаясь мне сквозь слезы, все еще стоявшие в его глазах. Женщина шмыгнула носом и взяла его на руки, прижимаясь губами к его голове с короткими темными кудряшками.

— Спасибо! — Она вошла подошла ко мне и обняла, что заставило меня напрячься. — Ты в порядке? — прошептала она мне на ухо.

Я кивнула, чувствуя себя чертовски неловко. Она бросила на меня резкий взгляд, как будто не совсем поверила мне, и отстранилась.

— Могу я привести Джета завтра? — спросила она громче, усаживая ребенка на колени. — Чтобы убедиться, что все в порядке?

Я растерянно моргнула.

— Эм, конечно.

— Тогда увидимся завтра. Спасибо, Боунс.

Уходя, она бросила суровый взгляд на Трея и Гриза, и я поняла, что она подозревала, что один из них причинил мне боль. Внезапное желание защитить этих двух мужчин удивило и разозлило меня, и я поджала губы.

— На доске объявлений вывесят уведомление, — сказал Трей, когда я поплелась обратно к раковине и вымыла руки. — Так люди узнают, что произошло.

Отлично. Вероятно, это означало, что все больше людей задают вопросы. Моя голова, казалось, пульсировала в такт моему сердцебиению.

— Боунс… — начал Трей.

— Нет, — отрезала я. Боги, мне не нужно было сидеть и отдыхать. Мне нужно было продолжать двигаться.

— Пойду проверю, как там Мак, — объявил Гриз. Он сурово посмотрел на меня, когда я взглянула на него. — Боунс, тебе следовало присесть хотя бы на минутку.

— Я в порядке.

Гриз покачал головой.

— Боги, ты упрямая, как баран.

— Меня так и подмывает просто дать тебе наркотик, — пробормотал Трей после того, как дверь закрылась.

Я перевела взгляд на него, паника вспыхнула внутри меня.

— Нет. Я не могу принимать наркотики.

— Почему нет? — спросил он, скрестив руки на груди.

— Они причиняют мне боль.

Он поднял бровь, а я молилась богам, чтобы он больше не задавал вопросов. Но он не выглядел так, будто поверил мне. Это не совсем ложь. У меня не было никакого объяснения тому, что произошло, когда меня накачали наркотиками, но «больно» было лучшим словом, которое я могла придумать.

— Пообещай мне. — Мой голос звучал выше обычного. — Пообещай, что ты никогда не будешь давать мне наркотик.

— Даже если ты сильно ранена? — Он пересек комнату и остановился напротив меня у смотрового стола. — Я не знаю, смогу ли сдержать это обещание.

— Трей. — Боги, как мне его убедить? — Я клянусь тебе, что принять наркотик для меня хуже любой боли, которую я когда-либо могла испытать.

Он нахмурился.

— Как это?

— Я… я не могу этого толком объяснить. Это просто… плохо.

Он изучал меня, слегка нахмурив брови.

— Хорошо, — наконец сказал он, — я обещаю.

Я прерывисто вздохнула, но он еще не закончил.

— Если ты уделишь несколько минут отдыху.

Я уставилась на него.

— Я в порядке.

— Боунс, — сказал он более резким голосом, — ты ведь понимаешь, почему я не могу тебе поверить, когда ты так говоришь?

Меня спасло то, что дверь снова открылась. Вошел пожилой кашляющий мужчина, за ним шел хромающий человек с лицом, искаженным болью. От облегчения у меня закружилась голова, и я вернулась к работе, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды, которые привлекало мое изуродованное лицо. Прежде чем я закончила с мужчиной, который подвернул лодыжку, вошло еще несколько человек с легкими травмами. Лечебница не пустела в течение пары часов, но когда последний пациент вышел, Трей последовал за ним и перевернул табличку на двери на «Закрыто».

— Что ты делаешь?

— Лечебница закрыта. — Трей высунулся из двери и что-то сказал кому-то, но я не смогла разобрать. Когда он вернулся и закрыл за собой дверь, то бросил на меня суровый взгляд. — Ты ранена, и тебе нужен отдых.

Паника подступила к моему горлу.

— Мне нужно…

— Это может подождать, — вмешался Трей.

Я не знала, как объяснить, что мне нужно продолжать двигаться, что занятость была единственным, что меня держало меня в своем уме.

— Кто будет дежурить ночью? — Спросила я, надеясь отвлечь его.

— Я.

Я нахмурилась.

— Ты был здесь весь день.