— Ты потеряла сознание, когда Мак нес тебя обратно, — объяснил Гриз. — Когда он принес тебя домой, у тебя кровоточила спина, поэтому нам пришлось проверить швы. Некоторые разошлись, поэтому мы зашили тебя заново. Вдобавок ко всему у тебя была сильная лихорадка. Ты была без сознания почти два дня.

Я закрыла глаза, пытаясь переварить все это. У меня были смутные воспоминания о плаче, боли и теплой руке, сжимающей мою.

— Как ты себя чувствуешь? — Спросил Гриз.

— Дерьмово, — пробормотала я, не открывая глаз.

— Ты что, только что сказала правду?

Удивление в голосе Гриза заставило меня снова открыть глаза.

Он ухмыльнулся, но в глазах его было беспокойство.

— Не знаю даже, это значит, что ты умираешь, или просто начинаешь мне доверять.

Я закатила глаза или попыталась это сделать.

— Мне рассказать остальным? — Спросила Эппл, и я удивленно моргнула, увидев, что ее рука без страха лежит на его мощной руке.

— Да, малышка. Иди и скажи им. — Он улыбнулся.

— Я скоро, Боунс, — пообещала она, направляясь к двери.

Гриз придвинул стул к моему матрасу и… Стоп. Стул? Как его глаза оказались на одном уровне со мной? Я перегнулась через край матраса. Обычно я сразу же касалась пола, но сейчас мои пальцы касались только воздуха.

— Мы сделали тебе кровать из шлакоблоков, — сказал Гриз, заметив мою руку. — Намного легче заботиться о твоей спине, когда ты немного выше.

Что-то сжалось у меня в груди, но я не была уверена, было ли это благодарностью за подарок или вина за то, что они заботились обо мне.

— У тебя много посетителей, — добавил Гриз. — Похоже, большинство людей на твоей стороне.

Тревога закружилась у меня в животе.

— Стороне?

— Они думают, что Мадам была неправа, — сказал он, изучая меня глазами.

Мое сердце забилось быстрее, немного разгоняя паутину в голове.

— Они думают, что ее нужно остановить.

— Не говори мне этого, — прошептала я.

— Я просто повторяю то, что они сказали.

— Я не могу…Я не могу знать. Я не знаю…Мадам будет… — Я осеклась, мои губы задрожали. Разве они не знали, что закончат на том гребаном стуле в темнице Мадам, если будут говорить подобную чушь? И тогда Мадам заставит меня помогать ей пытать их, а я не смогу.

— Хорошо. — Гриз накрыл мою дрожащую руку своей твердой. — Все в порядке. Я не скажу. — Его голос по-прежнему звучал спокойно, но что-то похожее на разочарование промелькнуло на его лице.

Я хотела умолять его сказать людям, чтобы они просто пригнули свои гребаные головы, но слова застряли у меня в горле.

Не вмешивайся, — прорычал Вольф. Просто убирайся оттуда.

Через несколько дней стало ясно, что я уже вовлечена, независимо от того, что я думала по этому поводу. Люди продолжали заходить в лечебницу, принося небольшие подарки или еду. Они шептали мне или команде Мака, что Мадам нужно остановить, что она зашла слишком далеко. Все, казалось, обменивались понимающими взглядами и кивками, и в моей груди нарастала паника. Пожар мог вспыхнуть от одной искры, и я беспомощно наблюдала, как это происходит.

Раны на моей спине заживали, стягивая кожу, пока мышцы пытались срастись. У меня будут ужасные шрамы — метка мадам, как она и обещала, но я старалась не зацикливаться на этом.

— Кажется, ты выздоравливаешь быстрее, чем большинство людей, — сказал однажды Гриз, меняя повязку у меня на спине. — Ты всегда так быстро поправляешься?

Черт, мне это быстрым не казалось.

— Не знаю. Я почти не болею.

— А как насчет травм?

Я попыталась вспомнить о серьезных травмах. Когда я сломала руку в первый раз, она зажила довольно быстро, но я решила, что в этом сыграл свою роль мой юный возраст. У меня были порезы, которые мне самой приходилось зашивать, но я не обращала особого внимания на то, как быстро они заживали. Я могла встать и работать после побоев, но у меня не было другого выбора. Клеймо на моей груди зажило за месяц, но я не знала, было ли это нормально. Рана на моем плече, которую Трей зашил, быстро зажила, да и серьезная травма головы не должна была затянуться сама по себе, но у меня зажила.

— Может быть? — Согласилась я.

Он задумчиво промычал.

— Что…

— Мне просто интересно, может быть, ты сама себя исцеляешь. Просто это происходит медленнее, чем с другими людьми. Может быть, поэтому ты так быстро достигла истощения, когда исцелила Мист. Потому что твои силы работали без остановки, пытаясь вылечить твою спину.

Я лежала, обдумывая это, по какой-то причине чувствуя себя неспокойно. Нет, не неспокойно, виновато. Неспособность исцелить себя казалась мне балансом для всего того, что я натворила. Каждая смерть пятнала мою душу, и мои собственные страдания казались мне возмездием.

Может быть, если бы ты перестала пытаться быть гребанной мученицей, ты бы это поняла.

Я прогнала все эти мысли прочь. Я ненавидела, то как часто слова Мака всплывали у меня в голове. Ненавидела, то как часто они преследовали меня по ночам, когда я пыталась заснуть.

— Ты в порядке? — Спросил Гриз.