Я взглянула на нее, и стыд скрутил мой желудок от страха и удивления на ее лице. Насколько я могла судить, большинство людей не знали о том, что именно Мадам делала в подземелье. Мадам никогда не просила меня держать это в секрете, но, возможно, она знала, что я добровольно никогда бы не рассказала о своей роли в том, что она делала.

— Ты сможешь дойти туда? — Спросил Мак. — Я могу сходить за лошадью, но из-за этого мы опоздаем. — Выражение его лица оставалось невозмутимым, но я слышала беспокойство в его голосе.

— Не знаю, — сказала я и запнулась, пораженная своим честным ответом. — Я справлюсь.

Мускул на его челюсти дрогнул.

— Тогда пошли.

Я прошла почти полпути, прежде чем мне пришлось остановиться, прислонившись к дереву, когда острая боль пронзила мою спину. Выдыхаемый пар превращался в облачка в холодном воздухе, а ветер заставлял мои глаза слезиться, раздражая кожу. Мак выругался себе под нос, запустив руку в свои темные волосы.

— Я смогу посидеть на полу, если понадобится, — сказала я, ошеломленная болью. — Я просто должна добраться туда.

— Она делает это нарочно, — тихо сказал Мак. — Она знает, что ты недостаточно поправилась.

— Я так и думала, — пробормотала я.

— Я не знаю, как помочь, не причинив тебе боли.

Я подняла на него глаза. Он заерзал на месте, его взгляд метался между мной и Сторожевой башней. Я никогда не видела его таким встревоженным, и это заставило меня проглотить свою гордость.

— Мне будет больно, несмотря ни на что. Так что просто дотащи меня туда.

— Как ты думаешь, ты могла бы забраться мне на спину?

— Как ребенок? — Я надеялась, что правильно его поняла.

Он кивнул, повернувшись ко мне спиной и присев на корточки.

Я задрала юбку, прижалась к нему и обвила руками его шею. Было больно, спина сразу напряглась. Он потянулся назад, чтобы обхватить руками мои бедра и осторожно встать, что причинило еще большую боль. Я внезапно вспомнила, как Вольф нес меня вот так, и у меня заслезились глаза.

— Ты в порядке? — Спросил Мак.

— Ага.

Он быстро зашагал, а я стиснула зубы. Каждый шаг отдавался острой болью в спине, но я старалась не издавать ни звука. Прогулка, казалось, длилась целую вечность, но, наконец, впереди замаячила сторожевая башня. Однако вид места нашего назначения не принес никакого облегчения, и когда Мак поставил меня на ноги у двери, мне захотелось вцепиться ему в шею и умолять унести меня отсюда.

Вместо этого я заставила себя сделать медленные мучительные шаги вниз по лестнице, туда, где крики уже эхом отражались от стен.

Когда мы вошли в комнату, я резко остановилась в дверях. Мист снова сидела в кресле, вид у нее был изможденный и она рыдала. Ее светлые волосы жирными прядями свисали вокруг лица, кровь капала на солому, но она была не единственной. Хоук, командир другой команды охраны, стоял закованный в цепи, прикрепленные к крюку на стене.

Мадам убрала свои длинные седые дреды в узел на макушке, разрезая руку Мист. Хоук напрягся, натягивая цепи, его челюсти были стиснуты, а на лбу пульсировала вена. Его широко раскрытые глаза обратились к нам, и от вспышки надежды, загоревшейся в его глазах при виде меня, мне захотелось умереть.

— Ты не торопилась, Боунс, — заявила Мадам, метнув на меня свои холодные глаза.

Я не ответила. Я не собиралась извиняться. Ее глаза сузились, когда она посмотрела на меня, но затем Хоук, дернувший за свои цепи, отвлек ее.

— Ты же знаешь, тебе не обязательно смотреть на это, — напевала Мадам Хоуку, указывая на Мист своим окровавленным ножом. — Все, что мне нужно, — это имя.

— Мне жаль, Хоук, так жаль… — всхлипнула Мист.

Я боролась с подступающей тошнотой. Мадам пытала Мист на глазах у Хоука, пытаясь разговорить его? Я всего несколько раз общалась с Хоуком, но он казался вполне приятным парнем. Теперь его окровавленное лицо выражало страдание. Его избили, но Мист выглядела ужасно.

— Боунс, исцели ее, — приказала Мадам.

Хоук выжидающе посмотрел мне в глаза, но я опустила глаза на пол. Он не знал, что моя роль здесь на самом деле заключалась не в исцелении, а в том, чтобы продлить сеанс пыток до тех пор, пока Мадам не надоест.

Я шагнула вперед и положила руки на кровоточащую руку Мист. Исцеляя ее, я совершила ошибку, встретившись с ней взглядом. Я ожидала увидеть ненависть и ярость, направленные на меня, но в ее карих глазах были только глубокая боль, печаль и ужасное понимание. Мои глаза наполнились слезами, они потекли по моим щекам.

Прости. Мне так жаль. Подумала я ей, исцеляя её руку.

Когда я отступила назад, а Мадам шагнула вперед, обдав меня ее сладким ароматом, красивое лицо Хоука озарилось пониманием. Его глаза сверкнули на меня, в них вспыхнули гнев и предательство. Я ожидала этого взгляда, но все равно было больно. Я опустила глаза, чувствуя себя совершенно беспомощной.

— Кому ты доносил, Хоук? — Спросила Мадам.