Часы тянулись мучительно долго. Я хотела получить ответы от Трея, но не осмеливалась говорить больше, чем необходимо. Каждый раз, когда я смотрела на него, он просто отвечал на мой сердитый взгляд спокойствием, отчего мне хотелось придушить его. В конце концов, я заснула, измученная бессонной ночью в подземелье после исцеления Немо, но мои сны были полны крови, криков и сверкания ножа Мадам. Я резко проснулась, задыхаясь, когда кто-то встряхнул меня, и встретилась взглядом с Треем. Он поднес палец ко рту, а затем придвинулся ближе ко мне, прижимаясь губами практически к моему уху.

— Ты начала разговаривать во сне, — прошептал он.

Я кивнула, мое сердце дрогнуло. Если бы его здесь не было, я могла бы легко выдать себя. Я начала отодвигаться, но он обнял меня за талию и притянул к себе. Я испуганно посмотрела на него, и он наклонился вперед, чтобы снова заговорить мне на ухо.

— Можешь заснуть, — мягко сказал он. — Я разбужу тебя, если ты снова начнешь говорить.

Какое-то время я неподвижно лежала, зная, что должна оттолкнуть его, но вместо этого обнаружила, что свернулась калачиком прижимаюсь к его теплу. Просто потому, что холодно. Я солгала себе. Мой нос прижался к его шее, а он положил подбородок мне на макушку. Каждый мой вдох наполнял меня его ароматом, лавандовым мылом из лечебницы, маслом, которым он чистил свой пистолет, и чем-то необъяснимо личным. Это растопило мою гневную защиту, и я прерывисто выдохнула, в глазах защипало.

— Все в порядке, дорогая, — прошептал он мне на ухо. — Я тебя прикрою.

Какая-то последняя закаленная часть меня дала трещину, и я знала, что никогда не смогу ее восстановить, этот одинокий сад в моей груди растягивался, разрастался и тянулся к нему, как будто он был солнцем. Если он и заметил слезы, скатившиеся по моему лицу, то ничего не сказал. Он просто обнимал меня, пока я снова не заснула.

Трей несколько раз будил меня, когда из-за сновидений я начинала бормотать или метаться во сне, но я то и дело засыпала до наступления темноты. Мы оба лежали в темноте бодрствуя, насторожившись, когда сани начали замедлять ход. Лесорубы жаловались на боль в задницах и на то, что им снова приходится выходить. В наших санях находилось лесозаготовительное оборудование, в то время как в других были палатки и запасы еды. Я надеялась, что им ничего не понадобится из этих саней, пока они не прибудут туда, где планировали заготавливать древесину. Трей, казалось, думал о том же, но мы оба были напряжены, слушая, как лесорубы разбивают лагерь на ночь. В какой-то момент кто-то откинул брезент на наших санях, и мое сердце дрогнуло от ужаса, но они просто схватили пару топоров сзади и снова закрепили брезент.

Я отпустила руку Трея, за которую держалась, и он медленно выдохнул с облегчением. Мы подождали, пока шум утихнет, и в конце концов одинокая пара сапог захрустела по снегу, а сиденье саней заскрипело, когда ночной сторож устроился поудобнее. Я прищурилась, вглядываясь в лицо Трея, едва способная разглядеть его черты в темноте.

— Еще десять минут, — выдохнул он мне в ухо.

Я считала про себя, и не успела дойти даже до шести минут, как мы услышали тихое похрапывание охранника. Трей ухмыльнулся, сверкнув зубами. Он схватил что-то рядом с собой, что я не смогла толком разобрать, и пошел вперед. Мы поползли на животах к задней части саней, двигаясь мучительно медленно, чтобы не опрокинуть какие-нибудь инструменты. Трей первым спрыгнул в снег. Я подождала, пока он подаст знак, и последовала за ним.

Вместе мы поползли к лесу, но затем я остановилась, оглянувшись на очевидные следы, которые мы оставили на снегу. Я сбросила куртку и пошла назад, чтобы сгладить снег, чтобы хотя бы частично стереть наши следы. Когда я снова добралась до Трея, он одобрительно кивнул мне. Добравшись до леса и пройдя несколько минут, я стряхнула снег с куртки и снова надела ее. Мы оба постояли несколько секунд, просто прислушиваясь, но из лагеря не доносилось ни звука. Трей ухмыльнулся, но я не смогла ответить ему тем же. Наш успешный побег должен был принести облегчение, но это заставило меня почувствовать себя неловко.

— Вот. — Трей протянул деревянную штуковину, которую нес с собой.

Я взяла, но уставилась в замешательстве. У каждой была рамка из двух кусков дерева в форме длинных овалов и что-то вроде кожаной решетки внутри. Трей бросил свои на землю и поставил сверху ногу, присев, чтобы привязать их к ботинкам кожаными завязками.

— Снегоступы, — прошептал он.

Я бросила свои в снег, повторяя за ним. Прежде чем я успела наклониться, чтобы завязать их, Трей повернулся и начал делать это за меня. Он похлопал по моему ботинку рукой в перчатке, и я подняла его, чтобы он мог добраться до завязок, положив руки на его широкие плечи для равновесия.

Когда он выпрямился, то тепло улыбнулся мне.

— Вот так, — прошептал он, показывая мне, как делать широкие шаги, чтобы не наступать на снегоступы.