Я немного неуклюже последовала за ним, но попасть в ритм было нетрудно, а снегоступы удерживали нас на снегу, не давая проваливаться по колени. Пробираться по снегу было бы тяжело, медленно, особенно с моей больной спиной. Боги, почему он такой заботливый? От этого было намного труднее злиться. Пока мы шли, я оглянулась в том направлении, откуда мы пришли. Я хотела уйти немного дальше от лагеря лесорубов, прежде чем наброшусь на него. Я хотела…

Я уловила какое-то движение слева от себя и успела полуобернуться, мое сердце подскочило к горлу, прежде чем чья-то рука схватила меня за руку и прижала к массивному телу.

— Ну, что у нас тут? — проворчал Зип.

Мое сердце колотилось где-то в горле, и я не ответила. Он держал меня так, что моя спина прижималась к его груди, и я не могла видеть его лица. Его руки прижали мои руки к бокам, как стальные обручи. Мои снегоступы перепутались друг с другом, и один был частично оторван от ботинка. Трей остановился в нескольких шагах от меня. Он стоял непринужденно, но я видела, как его тело напряглось, словно пружина. Он не смотрел на меня, держа взгляд на Зипе.

— Что ты здесь делаешь, Боунс? — Спросил Зип, его низкий голос прошелся по мне дрожью.

— Ищу тебя, — солгала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Он мрачно рассмеялся.

— Я так не думаю, детка. Ты пытаешься сбежать?

Мой разум лихорадочно работал, пытаясь придумать выход из этой ситуации. Если он закричит, то разбудит весь лагерь, и нам никогда не удастся сбежать от двух дюжин мужиков.

— Похоже, ты собираешься сбежать. И ещё я думаю, что Мадам щедро вознаградит меня, если я верну тебя обратно.

— Не утруждайся, — выпалил мой глупый рот, прежде чем я успела сообразить.

Его руки сжались вокруг меня, заставив мою спину заныть от боли.

— Ты всегда считала себя умнее меня, да? — прорычал он. — Знаешь, Боунс, у нас с тобой есть кое-какие незаконченные дела.

Страх ледком сковал мой желудок. Лицо Трея оставалось бесстрастным, но его взгляд на мгновение скользнул по моему лицу.

— Знаешь, парням бывает ужасно одиноко в этих долгих поездках. Иметь рядом хорошенькую девушку было бы настоящим удовольствием. — Одна из его рук начала двигаться, скользя по моему телу, и мой желудок скрутило. — Или, я могу сделать так, что никто другой тебя не тронет, Боунс.

Мои руки задрожали, но Вольф зарычал.

Выживи. Делай то, что должна, чтобы выжить.

Мой разум, казалось, опустел, заперев в себе все, кроме решимости пережить этот единственный момент. Я знала, что выживала годами, думая таким образом, но это было хуже, чем я помнила.

— Ты клянешься в этом? — спросила я, стараясь вложить в свой голос как можно больше стали. — Я отдамся тебе, а ты не позволишь никому другому прикасаться ко мне или Трею.

— Боунс. — Голос Трея прозвучал тихо, но был полон ярости.

— Клянусь, детка, — сказал Зип, — могилой моей матери.

— Боунс, — снова сказал Трей, но я не могла смотреть на него.

— Хорошо, — глухо сказала я.

Зип развернул меня, полностью сорвав один снегоступ и заставив меня с трудом сохранять равновесие. Победоносная ухмылка на его лице заставила меня еще больше уйти в себя.

— Хорошая девочка, — сказал он низким, жестоким голосом.

Он стянул куртку и рюкзак с моих плеч, позволив им упасть на заснеженную землю. Его ледяные руки скользнули под мою рубашку, медленно задирая ее. Я подняла руки, отчаянно пытаясь увести свои мысли куда-нибудь далеко-далеко. Он стянул с меня рубашку, а затем остановился, прищурив глаза при виде клейма на моей груди.

— Что за херня…

Раздался странный пффф, и все его тело дернулось. Я отскочила назад, споткнулась о куртку, рюкзак и единственную снегоступу, и плюхнулась на задницу в снег. Я мельком увидела кровь, струящуюся из дыры, которая открылась у него во лбу, прежде чем он упал навзничь с глухим стуком, а Трей поднял меня и обнял.

— Ты в порядке? — В его голосе звучало отчаяние, так не вязавшееся с тем, каким бесстрастным он был секунду назад. — Черт возьми, прости. Мне пришлось подождать, пока он отвлечется.

— Я в порядке, — сказала я, ошеломленно глядя на неподвижное тело Зипа. — Ты застрелил его.

— Я сказал ему, что сделаю это, если он снова прикоснется к тебе, — мрачно сказал он, отпуская меня, чтобы поднять с земли мою сброшенную рубашку и отряхнуть с нее снег. Он протянул ее мне и повернулся спиной, давая возможность натянуть одежду.

— Почему было так тихо? — Прошептала я, одеваясь, мой мозг все еще пытался понять, что, черт возьми, только что произошло.

— Глушитель. — Он повернулся и показал мне странный длинный ствол. — У Мадам было несколько таких под замком. Я взял себе один перед уходом.

Я никогда раньше не видела ничего подобного.

— Он знал, что ты вооружен, но думал, что ты не выстрелишь в него из-за шума.

— Я рассчитывал, что он самоувереный мудак. Особо надеяться то было не на что. — Он подобрал мою упавшую куртку и рюкзак и протянул их мне, затем наклонился, чтобы поднять мои снегоступы. — Давай, нам лучше поторопиться, пока кто-нибудь не пришел его искать.