— Не учите меня… — выдавила она сквозь кашель, но быстро взяла себя в руки. И, откашлявшись еще пару раз, приняла-таки кувшин с молоком из моих рук.

Она сделала несколько глотков, и кашель действительно начал стихать. Но лицо ее оставалось пунцовым.

На кухне повисла тишина. Розетта поставила кувшин с глухим стуком.

— Я чуть… чуть не умерла, — выдавила она и с гневом посмотрела на Ирвина.

— Прошу простить, — запоздало сказал тот. — Наверное, кухарка перепутала специи…

— Такую кухарку не грех и выпороть, — бросила Розетта и тут же перевела взгляд на Рея.

Мальчик только вскинул бровь, глядя на нее с ледяным спокойствием. В его глазах не было ни капли раскаяния.

— Уверяю вас, я приношу вам официальные извинения от лица господина, — затараторил Ирвин. — Виновные, конечно же, понесут наказание…

От его речи меня отвлек звук. Ирвин тоже обернулся. На входе громко хлопнула дверь, а потом… раздался детский плач.

Глава 21

Александра

Я оказалась в коридоре самой первой. Этот плач просто разрывал мне сердце! Малышка плакала так пронзительно, так отчаянно и так беспомощно, что у меня душа рвалась из тела.

В этот раз меня встретила другая девушка. Высокая, худенькая, с красными от злости щеками и глазами, в которых горело такое возмущение, будто ей только что нанесли смертельное оскорбление.

— Забирайте! — зарычала она и с такой силой двинула ко мне коляску, что я едва успела перехватить ее на ходу, чудом не уронив.

Я заглянула внутрь. Там, завернутая в какой-то огромный кулек, лежала маленькая Нелли. Я тут же вытащила девочку, чувствуя, что она вся распотелась от такого обилия простыней.

— Мисс Берс, как это понимать? — раздался голос Ирвина.

Я пока была слишком занята тем, чтобы разворачивать ребенка из этой кучи тряпок. Бедная малышка, зачем было ее так накутывать?

— Тише, маленькая, тише, сейчас будет легче, — шептала я.

— А это как понимать?! — закричала гувернантка. — Я гувернантка, а не лекарь, чтобы работать с больными детьми!

— Госпожа Нелли не больна, — жестко отрезал Ирвин, и его голос стал ледяным. — А вы переходите границы…

— Она орет так, словно вот-вот отойдет к праотцам! — не унималась женщина, и я почувствовала, как внутри все закипает.

— Прекратите о ней так говорить! — раздался рев Рея.

Я наконец размотала Нелли до конца — девочка была вся красная, мокрая, перегретая в этих тряпках, но на руках у меня она стала потихоньку успокаиваться. Ее плач перешел во всхлипы, а потом и вовсе затих. Я мягко покачивала ее, прижимая к груди, и чувствовала, как ее тельце постепенно расслабляется.

— Дети господина — невоспитанные, наглые… — продолжала гувернантка, но я оборвал ее, не выдержав.

— Да как вы смеете так говорить! — я старалась сдержать гнев, так как нельзя было кричать и пугать малышку, поэтому мои слова прозвучали скорее как шипение. — Это вы наглая и невоспитанная. Зачем вы так закутали ребенка? Девочка перегрелась, она вся потная… У вас явно нет опыта работы с детьми. Но вы вместо того, чтобы признать свою ошибку, еще смеете оскорблять детей. Бессовестная.

Гувернантка опешила.

В голове крутились ругательства куда похуже, но я приказала себе остановиться и сосредоточиться на малышке. Я продолжила тихо ее покачивать.

— Я напишу рекомендательное письмо о вашем поведении, мисс Берс, — сказал Ирвин. — Ваше поведение неприемлемо для работы с детьми.

Женщина хмыкнула и вскинула подбородок.

— Не имеете права! Я у вас не проработала и дня! — бросила она с вызовом. — И дорабатывать не собираюсь! Лучше уж останусь без жалованья.

Женщина подобрала юбки, вскинула подбородок еще выше и с достоинством оскорбленной королевы развернулась.

— Может, не провожать, — кинула она напоследок и, открыв дверь, с грохотом захлопнула ее за собой.

Благо хлопок дверью Нелли не напугал.

Но внутри я все равно пожелала этой чудо-няне самой доброй дороги — в направлении, которое на картах обычно не подписывают, но регулярно посещают.

В доме воцарилась тишина. Нелли окончательно успокоилась у меня на руках от мерных покачиваний, и я с облегчением выдохнула. Все остальные, кажется, все еще пребывали в шоке.

— Какая она гадкая… — хоть и шепотом, но прорычал Рей. Он стоял рядом и смотрел на меня, на сестру, и в его глазах смешались ярость и растерянность. — Если бы она не ушла, я бы…

Он не договорил, но я видела — он действительно был готов на что угодно, чтобы защитить сестру.

— Фух, — раздался в моей голове голос хорька. Я посмотрела вниз — он устроился у моих ног, подняв мордочку. — Ну и мерзкая тетка. У меня от ее голоса голова разболелась больше, чем от ворчливой бабки. Хотя бабка нам еще устроит представление вечером.