Дети рождаются с разным темпераментом — это не хорошо и не плохо. Просто есть дети более активные, с которыми мамочка не поспит и пары часов, пока ребенок грудной. А есть более флегматичные — те самые, про которых говорят «ребенок-подарок». Они спят всю ночь, спокойно лежат в люльке, когда просыпаются, и дают маме выдохнуть. Характер формируется всю жизнь, но вот темперамент видно с детства. Нервная система закладывается еще в утробе — и уже там определяются реакции на стресс, голод, сонливость.

Любой темперамент — абсолютная норма. Просто с одними детьми легче, с другими сложнее. Но у каждого есть свои особенности.

И у Нелли, по моим наблюдениям, был самый настоящий флегматичный темперамент — девочка просто маленький ангелочек. Тогда в чем же была такая беда у гувернанток? Почему на службу в этот дом приходили настолько неквалифицированные нянечки? Где они их нанимали?

Или господин Дамир изрядно экономил на их услугах, и ему присылали самых неопытных? А ему было просто плевать, с кем оставлять собственную крошку?

Количество претензий к будущему мужу множилось в моей голове с каждой минутой, раздражение кипело внутри, и только маленькое спокойное личико Нелли помогало не сорваться и держать себя в руках.

— Что простите? Смеси? — переспросил дворецкий, наклонив голову.

Я поняла, что сказала слово, которого здесь не знают.

— Чем… чем вы ее кормите? — тут же исправилась я.

— Как и положено, коровьим молоком, — ответил Ирвин.

Меня передернуло. Я тут же посмотрела на Ирвина — и он, должно быть, поймал мое недовольство, потому что в его взгляде мелькнула тень замешательства.

— Молоком? Коровьим? — переспросила я, стараясь, чтобы голос не сорвался.

— Все верно, — подтвердил он, но моя реакция его явно озадачила.

— Какой кошмар, — выдохнула я, чувствуя, как внутри разрастается ком из негодования. — И после этого вы удивляетесь, что у девочки такое плохое пищеварение?

Я говорила тихо, стараясь не создавать лишний шум для малышки.

— Это плохо? — спросил Рей, подходя ближе. В его голосе слышалась тревога.

— Это очень… вредно для такой малышки, — ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее, но чувствуя, как внутри все закипает.

— Но так прописал лекарь… — растерянно сказал Ирвин.

— А что еще прописал ваш лекарь? — не выдержала я, повернувшись к нему. — Может быть, пиявок? Или кровопускания?

Ирвин выдержал паузу, затем спокойно ответил:

— Господин Дамир пока не одобрял подобных методов. Но лекарь упоминал, что в тяжелых случаях они могут быть полезны.

Я почувствовала, что у меня сейчас волосы на голове встанут дыбом.

— Пока не одобрял… — тихо повторила я, с трудом сдерживаясь.

— На данный момент так и есть, — подтвердил Ирвин с видом человека, который не видит в своих словах ничего пугающего.

— Вы что, шутите? — спросила я, но дворецкий только пожал плечами — совершенно бесстрастно, без тени улыбки.

Я выдохнула, приказав себе успокоиться, и перевела взгляд на девочку. Несмотря на наш шепот, Нелли уже почти закрыла глаза — видно, прогулка в куче пеленок утомила ее так сильно, что сил у малышки просто не осталось.

— Рей, посиди, пожалуйста, с Нелли, — сказала я, удобно устроим Нелли в кроватке. — Мне совсем не хочется, чтобы она проснулась и поняла, что еды для нее нет.

— Но как же покормить… — начал Ирвин, но я мягко перебила его.

— Пока Рей будет сидеть с малышкой, мы с вами посмотрим, чем можно покормить Нелли, — сказала я, поднимая глаза на Ирвина. — Но точно не коровьим молоком.

Я сказала это с такой уверенностью, словно здесь была хоть какая-то альтернатива…

Глава 23

Дамир

— Я прошу меня простить, но… вы уверены в том, что вы делаете? — спросил меня поверенный.

Голова раскалывалась от мыслей. Я потер виски.

— Я пока ничего не делаю, — ответил я, подписывая очередной документ и протягивая его Малькольму.

— Но… вы ищете покупателя на ваш дом, — осторожно сказал он, принимая бумаги. — Ваша светлость, я не имею привычки лезть в дела господ. И все же… Если вы продадите особняк, где вы будете жить?

— Близ Северной академии… — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал тверже, чем я себя чувствовал.

Малькольм замер. На его лице появилось выражение из смеси ужаса и непонимания.

— Простите, — тихо сказал он, — но… если вы потеряете земли, то…

— Я не продаю земли. Я продаю лишь особняк, — пояснил я. — Земли останутся за мной.

— Чтобы жить рядом… со столь неблагонадежным местом, — Малькольм тщательно подбирал слова, и каждое из них звучало как приговор. — Которое называет себя академией, но… не спонсируется королем.

Я видел, как он старается быть деликатным, но в его глазах читалось: «Вы сошли с ума, Дамир. Вы действительно сошли с ума».

— Я не имею права вам указывать… Но моя должность сопряжена с тем, чтобы помогать вам избегать необдуманных поступков. Вы всегда ценили мои советы, ваша светлость. Я прошу вас… может, не стоит связываться с этим местом?

Я устало вздохнул. Он был прав. Малькольм всегда был прав. За десять лет нашей работы я ни разу не пожалел, что доверил ему свои дела. Но сейчас… сейчас я не мог позволить себе сомневаться.