Держа папку в одной руке, я отошел к двери и взял старую, смятую газету.

 

ФАРМАЦЕВТИЧЕСКАЯ КОМПАНИЯ ЛАГО ПРЕДЛАГАЕТ ФЕРМЕРАМ НА СЕВЕРЕ ШТАТА МЕДИЦИНСКОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ НА МЕСТЕ.

 

Я пробежался по статье в поисках короткой строчки мелкими буквами. Я нашел ее на середине — Гент, Нью-Йорк.

Я поднес папку к газете.

Место смерти: Гент, Нью-Йорк.

Легкий привкус желчи обжег мое горло, становясь все сильнее по мере того, как осознание укрепилось. Мои пальцы дрожали, газета едва не выпадала из них.

Я бросил папку на стол, перевернул коробку и разложил остальные на столешнице. Держа газету в руке, я открыл и прочитал каждый из документов.

Гент, Нью-Йорк.

Гент, Нью-Йорк.

Гент, Нью-Йорк.

Они все были из одного города и занимались одним и тем же… полагаю, были с одной фермы. Но их смерти разделяли долгие месяцы. Самая давняя произошла год назад, самая поздняя — всего неделю.

Почему нам подбросили эту коробку? Это была угроза или донос? Знала ли Петра подробности о делах отца? Я даже не мог ни в чем ее обвинить, если она знала, ибо что она могла с этим сделать? Чем больше я узнавал ее семью, тем больше понимал, что ее отношение к ним было не просто обоснованным, но заслуженным с лихвой. И значит, я должен был спрятать улики на тот случай, если это была какая-то ловушка.

 

 

Глава 3 1

 

Глава 31

Артистка

 

Город проснулся, как только село солнце. Был вечер пятницы, стояла приятная погода и свет в окнах сиял столь же соблазнительно, как звезды. На самом небе звезд не было, потому что все они были здесь, внизу, блестели на тротуарах после заката.

В четырехместные коляски и ландо впервые запрягали лошадей, таких же вычурных, как и сами экипажи. Впрочем, сейчас было слышно столько же рева двигателей, сколько и цокота копыт.

Из-за большого выбора средств передвижения люди совсем забыли о роскоши пеших прогулок. Мы с Аркадием вышли из дома, держась за руки. Не было смысла прибывать на спектакль заранее, да и театр находился неподалеку. Честно говоря, все мероприятия проходили вблизи от нашего дома.

Балетоманы столпились возле места их поклонения, готовые платить дань, — сцена стала для них алтарем, а артисты — священнослужителями. Я не знала, верила ли в Бога, но была уверена, что есть вещи, способные взывать к нашим душам, и искусство было среди них столь же могущественным, сколь смерть.

Толпа уже собралась. Люди тонкой струйкой просачивались за двери после того, как проверяли их билеты.

Я резко остановилась, глядя на сияющую электрическими огнями надпись прямо над вывеской Золотого Глобуса, на самом верху здания, гордо гласившую:

 

Сильфида.

 

Черные буквы были яркими, будто я смотрела в лицо кого-то давно почившего.

Мы пришли посмотреть премьеру. И что более важно, сегодня должен был состояться дебют Лорелеи.

Само воспоминание об этом заставило меня пройти пару кварталов, чтобы отсрочить свое появление. Во мне бушевало множество чувств, которые я не до конца могла осознать. Была ли то зависть? Вина? Сам поход казался противоестественным, и я не знала, смогу ли досидеть до конца.

Не пойти было бы жаль, потому что я приложила усилия к тому, чтобы хорошо выглядеть. На мне было шелковое платье кремового цвета, с вышитыми спереди белыми цветами дурмана. Короткие кружевные рукава щекотали мои руки. Длинные перчатки были сшиты из того же шелка. В ушах поблескивали жемчужные серьги, которые были для меня приятнее любых драгоценных камней. На безымянном пальце сверкало обручальное кольцо: рубин вспыхивал ярко-красным, как кровь, оттенком.

— Ты тянешь время, — сказал Аркадий и встал передо мной, вырывая меня из оцепенения.

— Мы не спешим, — я погладила обручальное кольцо, бездумно вращая его.

Он положил руки мне на плечи и слегка надавил.

Я вздохнула от давления и запрокинула голову.

— Если мы не пойдем, ты расстроишься?

Его пальцы легли по обе стороны моего лица, и я расслабилась от прикосновения.

— Не знаю, зачем ты столько времени прихорашивалась, если мы никуда не пойдем, — пробормотал он, глядя на театр, где толпа уже почти зашла внутрь. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах вспыхнула лукавая искорка. Я была уверена, что ему в голову пришла какая-то ужасная идея. — Ты мне доверяешь?

— Да, — прошептала я.

Он погладил меня по щекам, прежде чем взять за руку.

— Нам не обязательно идти, но я не позволю вечеру пропасть даром, — он уже тянул меня в направлении, противоположном тому, откуда мы пришли.

— Ты куда? Постой! — театр становился все меньше и меньше у меня на глазах.

Он шел все быстрее, газовые фонари вдоль улиц полыхали, людей становилось все меньше и меньше. Он вел меня в сердце Манхеттена.

— Стой! — у меня сорвался голос. Я вырвала свою руку из его. — Дай мне… перевести дух.