— Ах, что за прелестный распустившийся цветок! — раздался голос у меня за спиной. Оторвавшись от стоявшей рядом матери, я увидела уверенно приближавшегося пожилого джентльмена. Он взял меня за руку и поцеловал сквозь перчатку. — Кажется, прошла вечность с тех пор, как я вас видел, — сказал он, улыбаясь так, что лицо покраснело. Следом он поприветствовал мою мать, коснувшись ее щек.

— Когда еще цвести, как не весной, — встряла мать, взглянув на меня так, словно я забыла о своих манерах.

— Какой приятный комплимент, — у меня свело щеки.

— Как я слышал, вы теперь замужем! — воскликнул он и снова повернулся к матери. — Мои поздравления.

То, как мать всегда получала вместо меня поздравления, оседало в животе чем-то кислым. Впрочем, ей это шло, и она принимала их, как прожорливая курица, клюющая чужое зерно.

Приветствия заставили остальных слететься к нам, как мух на мед. Люди расталкивали друг друга плечами, чтобы физически поприсутствовать во время беседы с моей матерью. Они произносили сладкие речи, выражая благодарности и восхищения по поводу всего, что видели, чем раздували ее эго, как прислуга — огонь в камине.

Сначала передо мной возникло плечо, потом чья-то спина, и толпа буквально вытеснила меня из разговора. Как бы много это не говорило о моем родном доме, это также был повод оставить мать на съедение назойливым мухам, исходящим слюной при виде ее кошелька.

Я многих из них не знала, видела только несколько знакомых лиц. Деловые партнеры отца, банкир и кажется, старый сосед. Присутствующие юные девушки липли к матерям, как телята к коровам в ожидании того, что их отнимут от груди и передадут следующему в очереди пригодному мужчине.

Бальный зал построили недавно, едва ли пять лет назад. На деревянном полу едва ли можно было найти царапинку и потертость, стены были покрыты свежим слоем белой краски и украшены новыми картинами.

В доме всегда велись какие-то работы, постоянные улучшения. Мне казалось, что больше делать особо нечего, когда у тебя есть чересчур активная жена, которой велено оставаться дома с целым состоянием в руках. Моя мать тратила деньги не потому, что это было нужно. Если обладать таким количеством средств, как мои родители, их просто перестаешь тратить по нужде. Превращаешься в подобие павлина и спускаешь их на развлечения или в надежде обрести статус. Обычно люди воспринимают тебя всерьез, если ты можешь подписать чек, не взглянув на цену.

— Удивлен, что ты все еще трезва.

Я злобно посмотрела через плечо и увидела никого иного как Аркадия. Он был одет достойно, безусловно, в новые вещи. Я не могла представить его себе в столь шикарном костюме, без пятен краски и глиняной пыли. Приподняв бровь, он поднял к губам бокал шампанского, а второй протянул мне.

— Хочешь меня соблазнить? — поддразнила я, забирая у него бокал и поворачиваясь, чтобы посмотреть на толпу.

— Не то, чтобы это было сложно, — сказал он, встав рядом и присоединяясь ко мне.

— Я была бы не против, чтобы меня соблазняли. Даже такой черствый человек, как ты.

— Судя по твоим успехам, я неплохо справляюсь.

— Они ни о чем не говорят, — сделала глоток я. — Мне просто скучно.

Он склонился к моему уху, его губы оказались невозможно близко.

— Отрицание тебе потрясающе идет. Надевай его ради меня почаще.

— Невыносимый.

— Да, тебя нужно изводить, — закатил глаза он. — Так кому из них ты сегодня надеешься достаться?

— Прошу прощения? — фыркнула я.

— Я слышал, как твоя мать говорила об аукционе за твой наряд, — он склонил голову, ухмыльнувшись. — Как ты думаешь, что я имел в виду?

Я улыбнулась, сжав челюсти.

— Да, это должно быть смешным для того, кто не может позволить себе сделать ставку.

— Кто сказал, что я не могу себе этого позволить? — он склонился еще ниже. — Или ты думаешь, что я не считаю тебя достойной того, чтобы торговаться?

Я раздраженно выдохнула через нос и резко отвернулась к толпе.

Аркадий снова наклонился и убрал волосы с моего плеча.

— Будь я на твоем месте, надеялся бы на мою победу, — прошептал он мне на ухо, — потому что я готовлюсь потратить столько денег, что рассчитываю не только на платье.

От его слов у меня закружилась голова. Я не знала, было ли это его очередной игрой. Когда я повернулась к нему, он уже исчез, растворился в толпе.

— Казанова, — пробормотала я в свой бокал и внезапно обнаружила, что мне не нужно больше пить, раз его слова уже меня пьянили.

Когда приехало больше людей, музыка заиграла громче. Прислуга с подносами, полными закусок, шныряла сквозь собравшуюся толпу, предлагая гостям перекусить, словно жуки в саду. Шампанское залили в башню, и золотистая жидкость сияла, стекая по хрустальным стенкам.