— Значит… ты тестировать меня? — На мимолетное мгновение ему захотелось рассказать ей, откуда он знает именно это слово. О том, что сотни лет назад его предки выкрали военные секреты ее народа. Звания, построения и засекреченное вооружение — именно так он выучил некоторые из своих первых человеческих слов.

Решив не пугать ее еще больше, он смягчился и подарил ей легкую улыбку, не обнажая зубов. Шрам на щеке натянулся, но он не обратил на это внимания.

— Продолжай тестировать меня, человек, потому что мне…

Нравится, осознал он.

Она подалась ближе.

— Тебе… что?

Он наслаждался прекрасным розовым румянцем на ее щеках. Тем, как легко ее было взволновать. Как ужасно было с его стороны хотеть дразнить ее, чтобы получить этого еще больше.

Говорить с ней становилось всё легче, и всё же…

— Есть многое, что ты говорить, я не понимать. Как ебаный или блядь или пиздец. Ты использовать эти слова часто. Объясни.

— Я знала, что это лишь вопрос времени, когда ты спросишь, — сказала она, пряча лицо в ладонях. — Это плохое слово — тебе не нужно его знать.

— Я решать, что я хотеть знать. Скажи мне… Нора.

Теперь он знал, что это было — то, что заставляло ее краснеть каждый раз, как он произносил ее имя. Смущение. Адреналин. Возможно, даже… тот самый неутихающий жар внутри, ищущий любой выход наружу.

Он тоже всё это чувствовал. Этот огонь на щеках. Покалывание глубоко в груди. И жар, спускающийся гораздо, гораздо ниже, — заставляющий его хотеть произнести ее имя снова, словно само его звучание было сладким на вкус.

— Ладно, дважды просить не придется. — Она подняла лицо, чтобы посмотреть на него. — «Блядь» — это то, что я люблю называть словесной приправой. Я использую его, чтобы подчеркнуть…

— Медленно, — напомнил ей Айрик.

— Да, извини. — Она сделала вдох, прежде чем начать снова. — Это одно из моих любимых слов, но, как я уже сказала, оно не считается вежливым, поэтому не используй его в формальной или даже полуформальной обстановке.

— Я никогда не использовать ни в какой человеческой обстановке. Никогда.

Что-то мелькнуло в ее глазах — радость пополам с печалью. Казалось, она не могла отделить одно от другого.

— Это существительное, — продолжила она. — Или глагол, или прилагательное — возможности безграничны. Ты можешь использовать его, чтобы подчеркнуть гнев или замешательство. Иногда радостное возбуждение. Или… — Она прикоснулась к губе; то, что она собиралась сказать, вертелось у нее на языке.

Он снова дернул ее за волосы.

— Что еще оно мочь значить?

— Ну… я полагаю, ты также можешь использовать его в значении секса. Спаривания. Ну, знаешь… трахаться.

Айрик резко втянул воздух, теперь понимая значение слова.

— Ты иметь в виду… размножение?

— Ну да… размножение — еще одно слово для этого.

Сдерживая стон, он слегка отвернулся от нее, чтобы скрыть твердеющий член. Любые прежние попытки разделить в голове понятия еды, Норы и размножения испарились от одного-единственного слова.

— Оно мочь значить все эти вещи? Одновременно? — Он почему-то продолжал говорить — зачем? — Волшебное… ебаное слово.

Рука Норы взлетела ко рту, когда она разразилась смехом — глубоким, искренним смехом, свободным от той боли, которую он видел в ней раньше.

— Твой акцент — это просто невероятно. Пожалуйста, скажи это еще раз.

Без колебаний:

— Ебаный. Блядь. Пиздец.

— Спасибо, — сказала она, и на ее ресницах заблестели слезы. Хотя луна и не пробивалась сквозь облака, ее глаза ярко сияли.

Айрик моргнул. Хоть он и не был религиозным человеком, на мгновение ему показалось, что он уловил проблеск божественного в ее неожиданной радости. Другая женщина — возможно, та, которой ей суждено было быть, — скрывалась под этой золотистой кожей, темными волосами и грустными глазами. Если он не будет осторожен, этот ее свет пронзит его насквозь, позволит ей обойти его защиту и обвить его сердце. Невозможно предсказать, какой фатальный урон она нанесет, если подпустить ее так близко. Но хуже всего было то, что какая-то жалкая его часть хотела это узнать.

— Пожалуйста… — сказал он, не в силах до конца противостоять искушению и не в силах бороться с потребностью тела быть рядом с ней. — Я мастерски овладеть словом «блядь»?

— Я бы так и сказала. Твой английский превосходен — для человека, который никогда не встречал людей. — Она подняла руку, прикрывая зевок.

Айрик не смог сдержать смешка, отчего в горле защекотали непривычные вибрации. Он встал и протянул ей руку.

— Время вставать. Тебе пора идти блядь спать.

— А ты хорош, — сказала она, беря его за руку. — Может, немного агрессивно в использовании. Но над этим мы можем поработать.

Он проводил ее до двери своей каюты, наблюдая, как она идет к его кровати.

— Спокойной ночи, Айрик, — сказала она, садясь на нее.

Чувствуя, как внутри разгорается жар, он позволил себе на мгновение запечатлеть ее в памяти. Среди своих немногочисленных вещей; зная, что ее запах задержится здесь надолго после того, как она уйдет.

Она нервно улыбнулась.

— Хочешь вернуть свою кровать?