Он тихо рассмеялся, затем скормил ей ягоду, поймав красную каплю, скользнувшую по ее губе, и слизал ее.

Когда она доела, и все целители и помощники покинули комнату, Равик скользнул в постель позади Селди. С их маленьким комочком — мальчиком, прижавшимся к груди жены, которая сама покоилась в его объятиях, — семья Равика была полной.

***

Прошло шесть циклов. В обмен на человеческие слова и явный прогресс в создании модуля перевода человеческих языков Равик получил покой для себя и своей семьи.

Айрик лежал на животе рядом с Равиком в большом книгохранилище с каменными стенами внутри хранилища, выводя на бумаге крупные буквы. Пуша, черношерстная уши его сына, лежала на ногах Айрика, согревая его.

С раздувающейся гордостью Равик заглянул сыну через плечо.

— Ты уверен, что все на своих местах?

Айрик обдумал буквы, постукивая угольным стилусом по подбородку, оставляя черное пятно. Пуша, поняв намек Равика, взмахнула своим пушистым черным хвостом над тем местом, где Айрик практиковался в написании иномирных слов.

— Эй… ай… ар… ай… кей. — Айрик постучал по каждой из букв ингелеша, его голова поворачивалась слева направо в поисках ошибки.

— Ты пропустил точки.

Айрик быстро поставил две точки над нужными буквами.

— Мама сказала, что это плохие слова. С… с… — Он поднял взгляд, белые волосы упали ему на глаза, пока он искал нужное слово.

Равик наклонился ближе к мальчику.

— Сек⁠…

— Секрет! — Айрик улыбнулся, из-за губ выглянули маленькие клыки, а блеск его глаз отливал мерцающим сине-зеленым светом, который наполнил Равика необъяснимым ужасом. Его сын только недавно обрел это свечение после долгих недель бессонных ночей.

— Верно — секрет, — подтвердил он, убирая волосы с лица Айрика. — Твоя мама права, как и всегда. Пока что только Оурекс знает эти слова, так что не повторяй их другим.

Несколько часов спустя, когда Равик, всё еще находясь в хранилище, работал над протоколами перевода общего языка Вейнари на слова ингелеша, его омнипланшет засветился уведомлением, над которым проецировалась крылатая эмблема Вейнари. Равик замер, в груди нарастало болезненное давление.

Селди только что подошла к нему, уложив сына спать.

— Нет, — сказала она, ее смягченный голос почти потерялся в низком гуле хранилища — его нейронный двигатель анализировал присутствующих, чтобы убедиться, что внутри находятся только наследники Джортага.

Ее глаза остановились на прокручивающемся сообщении в его руке, дыхание стало болезненным и хриплым.

Вейнари хотели забрать Айрика.

Равик выронил омнипланшет на пол. Он посмотрел на жену, оставшуюся у подножия лестницы — она не могла войти в хранилище.

— Но он же дикий! — Она сделала шаг назад вверх по лестнице. — Зачем он им? Я думала…

— Нет закона, запрещающего диким ступать на путь. Чиновники видят в нем то же, что и мы. — То, что, как и его отца, Айрика можно выковать во что-то большее.

— Только не мой мальчик. Он не… неубиваемый. — Селди развернулась и побежала вверх по лестнице, ведущей из хранилища, споткнувшись на самом верху; ее запинающиеся шаги эхом разнеслись по репозиторию. — Особенно когда он не может использовать регенерационные камеры. Ты забыл, что у него нет тагионного кода и совместимости? Потому что мы решили не позволять Вейнари вмешиваться в это.

Равик выругался, бросившись за ней.

— Ему это не понадобится. Я не позволю ему принести клятву.

Селди обернулась к нему, как только добралась до двери Айрика, с безумным взглядом.

— Что? — сказала она громким шепотом. — Как ты можешь такое говорить? Даже я знаю, что при прохождении пути есть только два исхода: Клятва или смерть. — Она издала короткий отчаянный смешок. — И я не уверена, что из этого хуже!

— Только не для Айрика. — Равик взял ее за руку, оттаскивая от двери сына. — Я найду для нас выход — клянусь. Мне просто нужно время. — Он не знал, как это сделает. Сбежать с планеты было невозможно — только разрешенные транспорты могли пройти сквозь плазменную сеть, контролирующую движение на планету и с нее. Но он уже вырывался из лап Вейнари раньше. Он сможет сделать это снова.

Поражение окутало их обоих, и она осела ему на грудь.

— Я знала, что они на самом деле этого хотели, когда сказали, что мы можем оставить его. Им было не просто любопытно — они хотели забрать его себе. Эксперимент… вот кто он для них.

Равик крепче сжал ее в объятиях, уткнувшись лицом в ее шею и вдыхая сладкий аромат. Невозможно было сказать, кто из них дрожал сильнее.

— Нет, Селди. Он исключительный. Вот почему он им нужен.

— Даже если он переживет ковку, дети на войне… — Ее голос дрогнул. — Они никогда не вернут его, если он выживет. Тем более если выживет.

— Он выживет. Я видел его взрослым. — Равик напрягся, не веря, что признался в видении вслух. Он не знал, зачем сказал ей об этом — возможно, чтобы воплотить это в реальность.

Селди склонила голову набок, блеск в ее глазах задрожал от эмоций.