На борту этого колоссального сооружения, построенного как первая остановка для богатейших людей человечества на пути к звездам, она относилась к самому низшему звену персонала. Рекламные брошюры обещали 99,8-процентную гарантию того, что они найдут другую планету, в меньшей степени подверженную стихийным бедствиям, погодным катаклизмам и вызванным ими растущим голоду и болезням.

Работа Джо над Гипервратами помогла проложить путь как для «Абеоны», так и для исследовательской колонии «Вальхалла» на Марсе. Они представляли собой серию из трех транспортных порталов: одни врата находились в Вашингтоне, округ Колумбия, вторые — у погрузочного дока «Абеоны», а последние — прямо на орбите Марса. Ее отец тоже был частью этой команды и пропадал из дома целыми сутками, когда она еще училась в начальной школе.

Нора не знала, как они работают, только то, что они требовали программирования, — боже, храни всё, что находилось под контролем Джо, главного идейного вдохновителя этого проекта. Когда специально созданный беспилотный аппарат проходил через одни врата, мгновение спустя он появлялся с другой стороны в целости и сохранности. Однако в последнее время Джо зациклился на том, чтобы переправлять грузы без защитных капсул для ускорения поставок — вероятно, постепенно подбираясь к перемещению людей. Она не была уверена, что даже он сам до конца понимает, как работают Гиперврата, — главное, что они работали.

Именно из-за Джо Нора оказалась здесь, на «Абеоне», наделенная великой миссией считать коробки и расставлять припасы аккуратными, ровными рядами… Иронично, учитывая, что в ее собственной жизни царил полный бардак. Она была единственным техником по медицинскому инвентарю на борту — должность, как она была уверена, выдуманная специально в качестве одолжения Джо, одному из главных инженеров Гиперврат, и в память о ее отце.

Ты можешь страдать херней и утопать в своих депрессиях сколько угодно, — сказал ей Джо много месяцев назад, уговаривая подняться на борт. — Но пока ты делаешь это там, где я могу тебя видеть и знать, что ты жива, я по крайней мере смогу спать по ночам, и твой отец не будет приходить ко мне во снах, злясь, что я подвел еще одного его ребенка.

Им обоим было за какие грехи искупать вину. И Нору не пришлось долго уговаривать. Когда Джо заверил ее, что она сможет целыми днями не видеть океан, если не будет смотреть в иллюминаторы, она последовала за ним в космос. На самый край земных владений, где, помимо небольшого поселения на Марсе, никакая жизнь — насколько было известно — не могла процветать. За прошедшие восемь месяцев она стала самым эффективным техником по инвентарю, какого только мог заполучить космический терминал. У нее на рабочем рюкзаке даже красовался милый значок с надписью: «Я — суперзвезда».

Именно поэтому она понимала: если запланированный на это утро грузовой корабль с припасами действительно пропал, как гласили слухи, и стал причиной хаоса в погрузочном отсеке, то им всем пиздец.

Обезумевший от спешки работник протиснулся мимо, впечатав ее в стекло иллюминатора, выходящего на Землю. Она крепко зажмурилась. Только, блядь, не смотри, иначе словишь паническую атаку прямо здесь, и все поймут, какая ты на самом деле больная. До сих пор ей удавалось скрывать свои приступы паники и тревоги, переживая их исключительно в своей каюте.

Но искусственная гравитация на «Абеоне» была слабее всего в погрузочном доке — в самом центре структуры «колеса», — и Нора повалилась вперед. На коже выступил пот. Она ненавидела это место. Оно слишком сильно напоминало океан.

Джо оттащил ее от шлюза, словно она не была взрослой женщиной.

— Господи, блядь, Иисусе, Нора. Иногда мне кажется, что ты хочешь умереть.

Краска залила ее щеки: она сгорала от стыда за этот намек и, что еще хуже, за то, что его слова не были такой уж ложью. Она позволила ему отвести себя в центр главной погрузочной зоны — огромного пещерообразного пространства с широкими окнами вдоль одной из стен — и подавила гнев. Он был единственным родным человеком в мире, который еще общался с ней. Приходилось его прощать.

И все же ей здесь было не место.

— Я ухожу, — сказала она, поудобнее перекидывая рабочий рюкзак за спину.

Он постучал по сэндвичу в ее руке.

— Сначала съешь это. Твой любимый, как я и сказал — ростбиф из «Джемелли».

— Что? — Она прищурилась, изучая этикетку и читая дату на упаковке. — Я думала, поставка задерживается… а это приготовлено вчера вечером.

Джо кивнул с очередной самодовольной ухмылкой.

— Все верно, Эгг. И это не то дерьмо из столовки «со вкусом фермерских продуктов». Это настоящая еда. — Он подвел их к одной из скамеек, выстроившихся вдоль огромного дока. — А теперь садись. И ешь. Тебе все равно сейчас нечего делать в медотсеке, потому что поставок нет. Грузовой корабль не опаздывает. Он пропал.

Нора, спотыкаясь, подошла к скамейке — и не потому, что он назвал ее прозвищем, которое она умоляла его не использовать на людях. А потому, что грузовые корабли с припасами никогда не опаздывали. Каждые две недели один из них входил в Гиперврата на стороне Земли в 06:00 и выходил из Гиперврат, примыкающих к терминалу «Абеоны», ровно в 06:02.