— Очистить дисплей, — скомандовал он нейронному двигателю корабля; его руки с чашкой и бутылкой так и замерли в воздухе.

Все измерения и данные исчезли с обзорного экрана, открывая беспрепятственный вид на плазменный щит и возвратный портал прямо над ним.

Пронзительный высокочастотный визг пронзил корабль. Что-то прорвалось сквозь плазменный щит.

Поспешно поставив стаканчик и бутылку, Айрик потер глаза, снова посмотрел на стаканчик, чтобы убедиться, что он полон и что он не довел себя наркотиком до бреда, а затем снова перевел взгляд на экран.

Возвратный портал и плазменный щит вокруг него мигали.

То, что раньше было пустотой, настолько черной, что свет не мог из нее вырваться, взорвалось ослепительно-белым светом, подобно солнцу, отражающемуся на поверхности озера.

Металлический корпус, раскаленный докрасна и помятый, пробил этот свет. Из глубин бесконечности, вытекая из белого резонанса, появился корабль.

Он выходил медленно, голова Айрика поворачивалась, следуя за ним; он оказался так близко, что, если бы не стекло обзорного экрана, Айрик мог бы бросить камень и разбить крошечный красный огонек, мигающий на крыше неизвестного судна.

По какой-то причине он почувствовал, как его левая рука опустилась к ботинку, кисть потянулась к рукояти ножа, и тело слегка расслабилось, когда он нащупал прохладное металлическое лезвие.

Прежде чем Айрик успел подать предупредительный сигнал, небольшой двигатель на корабле выбросил сноп искр, швырнув судно в гравитационное поле Эд'уна. Корабль даже не пытался уклониться от атмосферных процессоров, оставляя за собой шлейф взрывов.

Айрик переключил систему истребителя из режима ожидания в режим полета и бросился в погоню.

Глава 8

АЙРИК

Первые дни Айрика в Зармуре прошли в попытках скрыть слезы и в лазании — это была гонка с другими кандидатами в моразиры. Лазание по деревьям. По канатам, утыканным гвоздями. По гладким металлическим стенам, уходящим высоко в небо, где острые стеклянные выступы служили единственной опорой для пальцев. Тех, кто не достигал вершины первыми, бросали в бойцовские ямы. Для Айрика всегда существовал лишь один выход — побеждать и оставаться непокоренным в скорости. Иначе, без доступа к регенерационным камерам, любая травма могла стать смертельной.

Поэтому он концентрировался на звездах над головой, взбираясь по вертикальным поверхностям с исступлением, заставлявшим его сердце и конечности работать быстрее. Он позволял себе думать: возможно, если он поймает хоть одну звезду, то сможет прогнать безжалостный ужас, в который превратились его дни и ночи.

Лишь однажды он проиграл — через несколько недель после того, как священный Алгоритм выбрал его в рекруты. Айрик уже приближался к вершине, и когда стало ясно, что он победит, другой ребенок, оказавшийся слишком близко, запаниковал, и его беспорядочно размахивающие руки выбили у Айрика опору из-под ног. Айрик пролетел вниз с огромного расстояния — достаточно долгого, чтобы успеть закрыть глаза и впервые в жизни по-настоящему испугаться за свою жизнь.

Он рухнул на груду рюкзаков со снаряжением внизу. Удар сильно встряхнул его, он сломал руку, но с этим его тело могло справиться самостоятельно. Другой ребенок тоже упал, но сломал ногу, и это было единственной причиной, по которой Айрик пережил последовавшие за этим испытания. И первой жизнью, которую ему пришлось отнять.

Нынешнее падение из атмосферы Эд'уна было куда хуже, но чувство застывшего благоговения, пока корабль пикировал к поверхности планеты, оставалось тем же.

Он боролся с управлением, пытаясь удержать толстое брюхо корабля параллельно земле, чтобы смягчить удар — если он вообще до нее доберется. Завизжали системы предупреждения о столкновении, а затем, вопреки всем программам, корабль врезался в несколько атмосферных процессоров. Один из них начисто срезал правое крыло. Следом оторвало левое.

Айрик крепко зажмурился, сжимая штурвал так, как, по его мнению, было нужно. Смотреть не было никакого смысла.

Металл заскрежетал. Его корабль рухнул на землю. Сквозь стук крови в ушах Айрик слышал, как нейронный двигатель зачитывает список мер, которые он предпринимает для сохранения целостности судна, пока системы всё еще подчиняются его контролю.

Корабль скользил по ландшафту, словно брошенный по поверхности озера камень, подпрыгивая так, будто вообще не имел веса. Тело Айрика содрогалось в командирском кресле при каждом ударе. И каждый следующий был чуть менее ужасным, чем предыдущий.

Пока, наконец, всё не остановилось.

Никакого взрыва не последовало. Ни очистительного огня, который смыл бы его грехи, ни окутывающей тьмы, приглашающей в объятия смерти.

Огромная ясность навалилась на него, говоря о том, что каким-то чудом он всё еще жив. Единственным доказательством того, что вообще что-то пошло не так, была глубокая, пульсирующая во всем теле боль — словно по нему пронеслось стадо диких зверей.