Айрик резко перевел взгляд с этого мужчины на Ворна. Это объясняло, почему Ворн был здесь. Он желал притащить его обратно в древнее поместье, где он, несомненно, снова не смог бы открыть хранилище, как это случалось уже десятки раз до этого.

Хотя ранее Вейнари считали содержимое хранилища бесполезным, интерес к нему рос, и в первую очередь со стороны Ворна. Айрик настаивал на том, что помнит только книги, записи и кое-какие инструменты, не представляющие ценности для современного общества. Оурекс — за исключением Элиор — был с этим не согласен. Но, не желая получить клеймо, которое, как он был уверен, ему не пережить, он был вынужден возвращаться в поместье — жалкий ритуал, во время которого воспоминания накрывали его с головой, а механизм замка отказывал ему в доступе.

С каждым его возвращением стены рушились чуть больше, чем в предыдущий раз. Сады, в которых он играл в детстве, давно погибли и превратились в запутанные заросли.

Если ему придется поехать туда снова, тот жалкий сон, который ему удавалось урвать с помощью седативных сывороток, испарится без следа.

— Не думаю, что исход будет чем-то отличаться от предыдущих попыток. Замок требует эмоционального соответствия. — Айрик бросил взгляд вдоль стартовой полосы. Никакой Элиор. — Как я уже говорил, он может никогда для меня не открыться, именно поэтому я дал инженерам разрешение взломать замок.

— И рискнуть повредить то, что внутри? — Ворн прищелкнул жесткими губами, сцепив руки поверх своей мантии. — Мы не хотим так рисковать. В этой миссии ты исцелишься. Таков ее замысел и воля Истинного Отца. Когда ты вернешься, замок откликнется. Я в этом уверен.

Кулак Айрика, спрятанный в кармане кителя, задрожал от напряжения.

Почему ты злишься? Это то, чего ты хочешь. Веди себя хорошо еще несколько мгновений и убирайся отсюда.

Ворн повернулся вместе со своим потомком, затем остановился, чтобы оглянуться.

— И я преподношу тебе еще один подарок, — сказал он. Взмахнув рукой в сторону истребителя, он улыбнулся. — Она не оснащена «Наблюдателем». Это наш с тобой секрет. Никто не узнает, что ты говоришь, слышишь или делаешь. Можешь даже ненадолго исчезнуть.

Глава 6

АЙРИК

Как только Ворн скрылся в толпе на стартовой полосе, Айрик ударил по панели, запечатывая дверь. Его дыхание вырывалось рваными всхлипами, которые заглушались лязгом старых металлических механизмов, убирающих трап. Затем он бросился к командирскому креслу, не сводя глаз с полетного табло, вызывающего корабли на взлет.

Небо мерцало по мере того, как открывались порталы, позволяя кораблям погружаться в свое притяжение, устремляясь туда, куда их запрограммировали нейронные двигатели.

В тот самый момент, когда на табло высветился номер его миссии, сзади раздался громкий шипящий звук.

Айрик развернул кресло, словно приговоренный к смертной казни, готовый встретиться лицом к лицу со своим палачом. Он знал, кто это будет.

Трап корабля с грохотом опустился. Замок мог отпереть только тот, кто превосходил его по званию, что в случае моразира означало лишь одного из Шести Генералов.

Он поднялся, натягивая рукав на рану на руке.

Элиор уверенно шагнула на борт, одна, как и всегда, одетая в строгую черную форму — китель и брюки — с эмблемой Вейнари на плече. Перчатка на правой руке скрывала единственное клеймо, которое она когда-либо заслужила за всю свою жизнь.

— Покажи свой медицинский допуск. — Она одарила его смертоносным взглядом.

Не говоря ни слова, он протянул ей документ.

Она пробежалась глазами по бумаге, затем приложила к ней свой омнипланшет, чтобы проверить подлинность печати Вейнари.

— Думаешь, я подделал свои записи? — Лицо Айрика вспыхнуло.

— Я ничего не думаю. Я проверяю и знаю наверняка. — По мере того как Элиор читала документ, она издала низкий рык. — Поверить не могу, что ты продержался достаточно долго, чтобы спасательная команда смогла тебя найти. Здесь сказано, что ты потерял половину крови и чуть не ослеп. «В состоянии неконтролируемой, неразумной ярости». — Ее чешуя вздыбилась. — Что это значит? Они пытаются намекнуть, что именно ярость сохранила тебе жизнь?

— Может быть, — сказал Айрик, не в силах объяснить, потому что не помнил ничего о том, что произошло на Лемидах. С какой стати он вообще должен был оправдываться? Разве он сделал недостаточно? Возможно, именно ярость заставила его произнести следующие слова: — А может, дело просто в том, что я боялся умереть — это же вполне разумная черта, не так ли? Или, возможно, это потому, что я Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный. Вооруженный Мечом Уллиэля. Неубиваемый.

— Осторожнее, мальчик, — прошипела Элиор, ее хвост с грохотом ударил по переборкам тесного коридора корабля. — Это три клейма — по одному за каждую клятву, над которой ты насмехнулся. — Она подняла между ними светящийся документ. — Твой меч зафиксировал смертельный исход. Тебя лишили клинка. Не такой уж ты и неубиваемый, когда твой меч бесполезен.