Его это не беспокоило. До тех пор, пока работал туннелирующий портал — черная пустота в центре плазменного щита прямо по курсу от того места, где стоял истребитель, — у него был путь назад, на Воракон, прочь от непосредственной опасности.

Под ним вращалась пурпурно-серая масса Эд'уна; завихрения штормов просматривались сквозь скопления атмосферных процессоров, которые закачивали нужную концентрацию газа, чтобы сделать атмосферу пригодной для дыхания истинно разумных видов.

Когда-то Эд'ун был ярким доказательством контроля Вейнари над природой. Его ландшафт и воздух были преобразованы из токсичных в пригодные для жизни. Были засеяны флора и фауна. Планета процветала, и потому здесь были построены исследовательская колония и город Буриджи для размещения ученых и звездного флота Вейнари. Расположение на границе галактики Акса делало планету идеальным плацдармом для внешней экспансии.

Но потом кудра, питавшая город, мутировала в хрупкие, ядовитые кристаллы, вдыхание которых было смертельным. Эта катастрофа унесла жизни половины населения Буриджи за считанные часы. В попытке спасти драгоценные ресурсы, после того как эвакуация под руководством моразиров спасла тех, кто выжил после облучения, Вейнари сотни раз подвергали планету радиационной обработке, надеясь остановить мутацию.

Это не сработало. Даже после нейтрализации мутация продолжалась. Выжившая дикая природа изменилась навсегда, приспособившись к выделению ядов и токсинов, и всё это за такой короткий промежуток времени, что от Эд'уна пришлось отказаться — это стало и потерей, и уроком.

И теперь, получив разрешение, Айрик сместит гравитацию ядра планеты. Молекулярные дезинтеграторы спровоцируют тектонические разломы, сминая массу Эд'уна до тех пор, пока от нее не останется ничего, кроме крошечных камней, запертых внутри плазменного щита.

Снятие с эксплуатации ошибки. Шанс для него отдохнуть. В одиночестве. Среди звезд. И пока что — в безопасности.

Зная, что за ним никто не наблюдает, он достал из сумки стеклянный экран размером примерно с книгу. Последний языковой модуль, собранный его прародителем. Он использовал нейронный алгоритм для имитации голоса своего прародителя, формируя слова на языке Уррта на основе загруженных в систему книг и записей.

Айрик коснулся стеклянного экрана, чтобы пробудить его.

Зачем ты снова это делаешь?

Устройство тихо загудело, собирая воедино словарный запас с того момента, как он пользовался им в последний раз, еще до Лемид.

— Гусеница, — произнес мужской голос. Это слово, единственное в своем роде в системе модуля, было записано напрямую, а не смоделировано.

Затем слово повторил женский голос, с трудом сдерживающий смех.

— Звучит как-то глупо, — сказала запись.

Грудь Айрика словно готова была провалиться под тяжестью связи, которую он никак не мог разорвать. Связи, наполнявшей его… чем-то.

Почему это всё еще причиняет боль?

— Гусеница, — снова услышал он голос своей матери. Запись продолжала повторяться, как и было запрограммировано, пока пользователь не попытается произнести это слово.

Гусеница… гусеница… гусеница.

Глупая надежда заставляла Айрика сидеть неподвижно, слушая, как слова повторяются снова и снова и снова. Может быть, хоть раз она скажет что-то другое. Скажет что-то ему — мужчине, которым стал Айрик.

Когда внутренняя боль стала невыносимой и он захотел, чтобы слова прекратились, он нажал на значок на экране, выводя определение английского слова сгенерированным голосом на общем языке Вейнари.

— Личинка бабочки или мотылька, имеющая сегментированное тело с тремя парами настоящих ног и несколькими парами ложноножек. Червеобразное насекомое, чья единственная цель — трансформация. Оно ест и растет, чтобы однажды заключить себя в защитную оболочку — кокон, а позже появиться на свет совершенно иным существом с крыльями, новой целью и свободой от земли.

Анимация крошечного зеленого существа, ползущего вверх и вниз по ветке, сопровождала текст, пока Айрик читал руководство по произношению.

Возможно, к этому его подтолкнуло внезапно нахлынувшее одиночество. Или, что более вероятно, безумие, заставившее его впервые попытаться произнести это слово.

— Гуэ-сэ-ни-ца.

— Попробуй еще раз, — пискнул программный индикатор, мигая красным. Модуль даже отчитывал его точь-в-точь как его прародитель.

— Гэ-су-ни-ца.

— Не совсем! Попробуй еще раз.

— Гу-сэ-нэ-ца. — Слоги выворачивали его язык и губы так же, как, он представлял, извивалось бы это существо, хотя он никогда его не видел и вряд ли увидит.

— Хорошая попытка, но ты можешь лучше!

Он разочарованно застонал, откупоривая бутылочку со снотворным. Переполнив мерный стаканчик, он задумался, не попытаться ли произнести это странное слово еще раз.

Но как раз в тот момент, когда он поднес стаканчик к губам, возвратный портал в плазменном щите над ним замерцал, отвлекая его внимание.