Заперев дверь так, как показывал Айрик, она стянула с себя красный комбинезон, который он ей дал, и сунула его в ящик, который, по идее, должен был освежить одежду. Не зная, как управлять душем, она провела рукой по панели и понадеялась на лучшее.

Как говаривал Джо, надежда — это не стратегия, поэтому в итоге она просто забилась в угол кабины, пока с потолка лился почти кипяток.

Она помылась, то заскакивая под струю, то выскакивая из нее, радуясь, что вода оказалась не настолько горячей, чтобы оставить на коже волдыри. Закончив, она отжала лишнюю воду из волос, скрутила их и собрала в пучок. Коса была бы удобнее, но последним ее волосы заплетал Айрик. Как и во всем, что касалось ее волос, у нее появилось глупое, но от того не менее стойкое убеждение: если она заплетет косу сама, это разрушит те чудесные чары, что окутали их обоих.

Как только она застегнула верхнюю пуговицу нелепого красного комбинезона, слишком плотно облегавшего ее бедра и грудь, свет в душевой погас. Она моргнула; ее пальцы так и замерли на пуговице у горла. Работала только панель питания на двери, отбрасывая на всю комнату красное свечение, прямо как в старомодных фотолабораториях.

Ей показалось, что за дверью мелькнула огромная тень, но в коридоре свет тоже не горел.

— Айрик? — позвала она.

Ответа не последовало.

Застрять в полутемной уборной — это последнее, чего ей сейчас хотелось.

Стараясь не поддаваться панике, она потянулась к нужному значку, чтобы отпереть замок. Но прежде чем она успела активировать дверь, та отъехала в сторону. Дверной проем заполнило массивное тело.

Ксалликс преградил ей путь. Его гладко выбритая серо-голубая голова отражала красный свет, за исключением покрывавших её неровных черных отметин. Они были одинаковой формы — возможно, татуировки. На клейма, которые она видела у Торрена, они похожи не были.

— П-привет, — по-идиотски брякнула она.

Его рот открылся, обнажив ряды острых, как у акулы, зубов. До нее дошло, что он пытается улыбнуться, но жесткая кожа его губ не могла изогнуться как надо.

Несмотря на жару во всё ещё горячей и влажной комнате, ее руки покрылись мурашками.

— Прошу прощения, — поспешно сказала она. — Я уже ухожу. Вы можете воспользоваться душем, если вам нужно, правда, со светом что-то не так.

Расставив ноги пошире, чтобы Нора не могла прошмыгнуть мимо, он достал из кармана маленькую черную коробочку, коснулся экрана, чтобы включить ее, а затем спрятал обратно в карман, скрыв из виду. Он начал говорить. Коробочка воспроизводила английские слова металлическим андрогинным голосом, который был слышен сквозь ткань его штанов — единственной одежды, которая была на нем надета.

— Я одобряю твой внешний вид. Здоровая. Хорошая.

Живот Норы свело от страха. Было что-то неправильное в том, что переводчик заговорил по-английски, но она не могла думать ни о чем, кроме того факта, что Айрик и Торрен находятся на другом конце корабля, в командном отсеке.

Не в силах пошевелиться, она уставилась на его карман. Айрик едва не убил его, или, по крайней мере, чуть не кастрировал. Единственной причиной, по которой он всё еще стоял перед ней целым и невредимым, было то, что Айрик старался держать себя в руках. Ксалликс не мог быть настолько глуп, чтобы снова пытаться с ней связываться.

Может, это просто любопытство. Он поглазеет на странного человека, и, когда удовлетворит свой интерес, оставит ее в покое.

Она попыталась обойти его, но он шагнул в ту же сторону, останавливая ее. В маленьком душном пространстве воздух вибрировал от нестабильности, покалывая ее кожу.

— Пойдем со мной, — произнес он, потянувшись, чтобы схватить ее за руку. — Не волнуйся — я обманул глаз. Никто не узнает.

— Нет. — Она попятилась, пока не прижалась спиной к стене. — Я знаю, вы, наверное, никогда не видели человека, — сказала она, стараясь звучать твердо. — Можете посмотреть. Я… я не против, но без рук.

Он надвинулся на нее, остановившись в миллиметре от того, чтобы отдавить ей ноги.

— Хорошо. Я могу делать с тобой всё, что захочу, прямо здесь.

Внутри у нее взревела тревога, и она плотнее стянула воротник комбинезона.

— Н-нет, — снова сказала она, повысив голос и направляя его в сторону коробочки.

— Тот самец, которому ты позволила прикасаться к себе, — его кровь слаба и испорчена, — сказал Ксалликс. — Он не заслуживает играть с тобой так, как я. Открой свою одежду, самка. Я хочу посмотреть, сколько ожогов он заслужил.

— Он ко мне не прикасался, — прохрипела она.

Ксалликс моргнул, а затем запрокинул голову и расхохотался. Секунду спустя он так же резко замолчал, глядя на нее сверху вниз.

— Тогда я с наслаждением отведаю первый укус.

Прежде чем Нора успела закричать, его рука сомкнулась на ее горле, заглушив тихий писк, который она издала до того, как ей перекрыли кислород. Его ладонь полностью обхватила ее шею, а пальцы сошлись на затылке.

Ее руки метнулись к его руке, царапая и пытаясь оттолкнуть. Ладони обожгло болью. Кожа на его предплечьях почему-то резала ее, словно была покрыта броней из крошечных лезвий.