В этом городе есть убеждения и места, непостижимые для некоторых — чёрт, для большинства — и их лучше оставить в покое.

Интересно — хороший ли Харрис любовник. Я могла бы пригласить его наверх, предложить горячее, но, наверное, у него жена и дети. Я бывала с женатыми мужчинами — и через какое-то время начинаешь хотеть большего, хочется выйти на свет. Хочется говорить людям, как им хорошо в постели, но держишь секрет в животе, пока не можешь больше. Тогда обрываешь — прежде чем это тебя уничтожит.

Достаю ключи из кармана и иду к двери — голова перебирает разные варианты. Если Тони дома, можно попросить его уйти, — но стоит подождать, пока кончится шторм. Он бы оказался ночевать в парке или в переулке. Люди умирают в такую погоду.

Я дам ему тепло, спасу его от этого… пока.

6

В коридоре стоит управдом — мужчина средних лет по имени Фрэнки Мадеро — с лопатой в руке. Глаза у него слезятся, мясистое лицо краснее обычного. Он набрал вес, и огромный живот свисает над ремнём. Куртка застёгнута на булавки, потому что он больше не может застегнуть кнопки на необъятной груди. Интересно — был ли он когда-то красивым, были ли у него давным-давно страсть к чему-то или к кому-то недостижимому. Интересно — отказался ли он от мечты или вообще мечтал когда-нибудь. Я думаю, у всех поначалу есть мечты, но люди говорят себе, что нет времени, нет денег, что это слишком трудно, что они слишком стары или что этому не суждено быть. Люди убивают свои мечты, не удосуживаясь даже дать им нормальное погребение. Люди смеются, вспоминая то, во что когда-то верили, и называют себя дураками за то, что вообще верили. Попадёшь ли в Ад, если отказался от мечты? Или сама жизнь на земле становится адом?

Фрэнки улыбается, увидев меня. — Удивляюсь, что вы выходили в такое. Не день для прогулок по городу. — Он направляется к двери. — Почищу немного снаружи. Лучше сейчас понемногу. Если ждать до конца шторма — будет слишком много, слишком тяжело.

Он без перчаток, одет легко. Куртка протёрта на локтях, карманы порваны. Так мало ему платят, что он не может позволить себе самое необходимое? — Осторожнее, Фрэнки, там очень холодно.

— Ага. — Он поднимает лопату. По краям стекает тёмная густая жидкость. На джинсах я замечаю те же ржаво-красные пятна.

Смотрю, как он исчезает в вихрях белого, и думаю — не бросил ли он другую личность, чтобы жить в своей тесной конуре, не убивал ли когда-то в другом штате, а может, в другом районе города. Может, скрывается от полиции под этой личиной. Может, орудие убийства всё ещё при нём, и он достаёт его, когда метёт. Знает ведь — сквозь лёд и снег никто его не увидит.

Воображение может быть демоном. Оно способно напугать, заставить запереть двери в ясный солнечный день, когда другие наслаждаются жизнью, любят друг друга без извинений и компромиссов. Нарисованный дьявол — оно мучает и отгоняет любовников и друзей. Вышедшее из-под контроля, оно может свести с ума.

Управдом недостаточно умён и сообразителен, чтобы скрываться от полиции. Простой человек, живущий простой жизнью. Почему-то это меня улыбает. Если бы я не знала лучше — могла бы даже ему позавидовать.

Дверь в его маленькую комнату у парадного коридора открыта. Изнутри доносится приятный запах, и я быстро заглядываю. Его подруга, молодая женщина по имени Лилли, худая, с дикими глазами и ломкими волосами, помешивает что-то в большой кастрюле на плите. Дым вьётся вокруг неё, она мурлычет и притопывает. Она погружает пальцы в маленькую медную миску справа, сыплет ингредиенты в булькающую кастрюлю, потом поднимает голову и видит меня в дверях. Широко улыбается. — Я добавила любовный приворот в тушёнку Фрэнки — чтобы он не гулял. Надо делать, что надо, знаешь ли. — Она начинает быстрее помешивать, смеясь над шуткой, понятной только ей.

По крайней мере, у Фрэнки есть кто-то, кого любить. Любовь помогает пережить много дерьма, и, может, настоящая любовь — это всё, чего он когда-либо хотел, всё, о чём мечтал.

Жаль, что у меня нет настоящей любви.

Поднимаюсь по лестнице, страшась пустоты, ожидающей меня в квартире. Тупая боль поднимается из сердца, когда я думаю о Тони. Снова ловлю себя на том, что думаю — где он и почему лжёт мне. Подхожу к двери, роюсь в сумке в поисках ключей и машинально касаюсь ручки. Дверь открыта, но Тони нет. Если бы он был здесь — его ботинки сохли бы в коридоре, а складной мольберт стоял бы у перил. Я забыла запереть? Или кто-то взломал замок? Может, маньяк сидит на диване в моей гостиной, пьёт моё вино и ждёт меня. Мог бы задушить голыми руками — или поясом моего халата.

Кто-то похитил мою сестру и убил её. Офицер Харрис говорил — он, возможно, следил за ней, отслеживал каждое её движение. Я думала, что рано или поздно он придёт и за мной.

Осторожно захожу в квартиру и быстро щёлкаю выключателем.

Диван пуст — только спортивные штаны Тони да хлебные крошки, беспорядочно рассыпанные по нему.

Вытаскиваю из сумки баллончик с перцовым газом, пристёгиваю к поясу, потом опускаю сумку на пол.