Облегчение накрывает так стремительно, что перехватывает дыхание.

Водитель поворачивается. Наши взгляды встречаются в зеркале заднего вида. Матвей.

Мой двоюродный брат.

— Держись, Зоя, — говорит он хриплым от эмоций голосом. — Прости, что тебе пришлось через это пройти. Ты в порядке. Пока ты еще не в безопасности, но скоро будешь.

Зубы у меня стучат.

— Ч-что произошло? — спрашиваю я, дрожа. Даже завернутая в полотенце, я все еще мерзну. Все еще мокрая. Все еще разбитая.

Он вздыхает.

— Я все тебе расскажу. Я работал с Шеймусом.

Мои глаза расширяются.

— Ты ведь знаешь, что мои родители сбежали после своего предательства?

Я киваю.

— Они вступили в сговор с Брансоном, — продолжает Матвей. — А теперь настало время. Шеймус делает свой ход, чтобы занять трон. И единственный способ сделать это… навсегда избавиться от Брансона.

— Твою мать, он хотя бы извинится? — Мой голос срывается. — Извинится за то, что разбил мне сердце? За то, что сбросил меня с гребаной скалы?

Челюсть Матвея напрягается.

— Еще как. Он все спланировал. Позвонил мне. Я уже был в городе и ждал, когда все начнется. Остальные тоже едут. Я должен был убедиться, что они его не убьют. — Он вздыхает.

Кровь стынет в жилах.

— Ну да, — бормочу я, — ему еще повезет, если первой до него не доберусь я.

Я чувствую все сразу: ярость, предательство и ту дикую, ужасную любовь, которая все еще прячется где-то внутри меня.

Губы Матвея изгибаются в улыбке.

— Вот это моя девочка, — с гордостью говорит он.

— Я не шучу!

— Ты снова его полюбишь, — мягко отвечает он. — Вот увидишь. Он инсценировал твою смерть. Эш тоже был в деле.

— Эш? Вы теперь что, лучшие дружки?

— Ой. Дружки. Смотри-ка, ты уже совсем как ирландка.

— Ах ты гребаный…

— А это платье, — перебивает он, кивая на меня. — Он заставил тебя его надеть?

— Да, — выплевываю я. — Сказал, что я в нем красивая.

— Потому что оно легкое, — объясняет Матвей. — Чтобы ты смогла всплыть. Он еще и приливы проверил. Убедился, что будет высокая вода.

Я моргаю.

— Ты видел береговую охрану?

— Да, — отвечает он, и его глаза темнеют. — У него наготове были четыре спасательные команды. Так что нет, он ни за что не позволил бы тебе пострадать. Он толкнул тебя достаточно сильно, чтобы ты упала, но не настолько, чтобы ты что-нибудь сломала. Он практически ничем не рисковал.

Я лишаюсь дара речи.

— Я ждал на берегу, — заканчивает Матвей. — Пока Эшленд докладывал Брансону о твоей смерти.

— Значит… Эшленд на стороне Шеймуса?

— Да, — подтверждает Матвей. — Теперь они все на его стороне.

ГЛАВА 29

ШЕЙМУС

Я словно не в себе. Наполовину живой. Ходячий гребаный призрак. Под кожей медленно разгорается огонь — ярость, смешанная с ужасом, и все это направлено на Брансона. Он вынудил меня действовать, подтолкнул к этому. И теперь? Теперь у меня нет иного выбора, кроме как довести дело до конца. Я должен. Назад пути нет.

В огромном парадном холле слишком тихо. Неестественно тихо, словно сам дом затаил дыхание. Слышно лишь едва различимое шарканье дорогих туфель по отполированному паркету. Я прислоняюсь к дверному косяку, скрестив руки на груди, и смотрю, как мама скользит мимо подножия лестницы. Она движется, словно ее преследуют призраки, медленно и осторожно, будто может разбиться, если ступит слишком сильно.

Она не встречается со мной взглядом. Я ее не виню.

Следом проходят мои сестры в одежде приглушенных тонов, опустив головы и не говоря ни слова. Они не хотят со мной разговаривать. И снова я их понимаю. Они напуганы, возможно, даже испытывают ко мне отвращение. Но теперь это неважно. Потому что время уходит. И если все произойдет так, как я запланировал…

Отец стоит в стороне, у лестницы. Широкие плечи. Прямая спина. Истинное воплощение короля, слишком упрямого, чтобы преклонить колено. Но он молчит. Не смотрит на меня. В этом нет необходимости. Они все знают.

Я отвожу взгляд и медленно выдыхаю через нос, пытаясь унять бурю внутри. Ночной воздух давит, густой от напряжения и ожидания. Вот и все. Больше никакой лжи.

— Время пришло, — произношу я, выступая вперед и позволяя голосу заполнить тишину. — Я собрал вас здесь не просто так. Прошу. Садитесь.

С верхнего этажа доносится размеренный, ни с чем не спутываемый стук ботинок по деревянному полу. Мои люди. Верные, жестокие, вооруженные и готовые. Эшленд стоит на другом конце комнаты, и наши взгляды встречаются. Брансон рядом с ним все еще что-то нашептывает, по-прежнему веря, что Эш на его стороне.

Идиот. Он не видит, как петля затягивается на его шее.

Мои люди входят следом за мной, заполняя холл с военной точностью. Каждый мужчина и каждая женщина, служащие мне, знают, что означает этот момент. Час расплаты. Мы годами шли к этой единственной минуте.