Приветствующий начало новой эпохи.

ЭПИЛОГ

ЗОЯ

Возможно, он оставил его на прикроватной тумбочке, чтобы я нашла, но ключ был слегка прикрыт несколькими листами бумаги. Поэтому я не уверена, специально он его оставил или забыл. Но Шеймус ничего не забывает.

Он не совершает ошибок, ничего не делает случайно, его разум подобен неприступному хранилищу.

Каждое решение рассчитано с безупречной точностью.

Поэтому, когда на следующее утро я вижу ключ и обнаруживаю, что осталась в доме одна, то точно знаю, что должна сделать. И все же жду.

Жду, пока зайдет солнце и датчики движения вокруг дома не включатся, предупреждая, что кто-то приближается, даже если это Шеймус. Жду, пока меня окружит темнота, затем зажигаю свет в коридоре и сжимаю ключ в ладони. Почему-то это кажется символичным.

После всего, через что мы прошли, после всего, что совершили, этот ключ кажется началом истинного понимания моего мужа. Даже сейчас крошечная часть меня гадает, не найду ли я там нечто, из-за чего захочу отвернуться.

Но стоит этому вопросу возникнуть, как я уже знаю ответ.

Нет ничего — ничего, — что могло бы заставить меня уйти от него.

Ни одного демона, которого он мог бы выпустить наружу. Ни одной тайны, в которой мог бы признаться. Ничего, что могло бы удержать меня вдали от любимого мужчины. Мужчины, которому я отдала свою жизнь. Мужчины, которому принесла клятвы.

Ему принадлежит каждая частица моего сердца. И что бы я ни обнаружила за этой дверью, ничего не изменится.

Ни сейчас, ни когда-либо.

От этой уверенности грудь наполняется теплом. Я крепче сжимаю ключ и улыбаюсь самой себе в темноте.

Вот оно.

Тот самый момент.

Именно этого я ждала.

Глубоко вдохнув, вставляю ключ в замок и поворачиваю.

Сначала кажется, что там нет ничего особенного. Кабинет?

Он устроил для меня кабинет? В комнате стоит письменный стол, в углу лежит несколько вещей.

Неужели я сама все настолько раздула в своем воображении, лишь для того, чтобы обнаружить…

О. Погодите.

Я подхожу к столу — он хлипкий. Этот стул ни за что не выдержал бы веса Шеймуса.

Это декорация?

Осторожно отодвигаю стул, настороженно ожидая, что будет дальше. За столом стена. Но это не просто стена. Я слегка надавливаю, и она поддается.

Когда поднимается пыль, открывая скрытое святилище, я прикрываю рот ладонью.

Если бы кто-то открыл дверь и заглянул внутрь, то увидел бы лишь старый, заброшенный стол и больше ничего.

Но здесь…

О боже.

Колени подкашиваются, и я опускаюсь на стул.

Повсюду стоят коробки, одна за другой, и на каждой указана дата.

Дрожащими руками открываю первую.

Пара жемчужных серег. Дата — больше года назад.

Ты сказала, что любишь жемчуг, но никогда его не покупаешь, потому что боишься, будто его носят только старушки. Нет. Жемчуг элегантен — как и ты. Я купил эти серьги после нашей первой встречи. Пресноводный жемчуг, золотая оправа — идеально для такой элегантной женщины, как ты, мой ангел.

Это самые прекрасные, сияющие жемчужины, какие я когда-либо видела.

О боже. Шеймус.

Я осторожно кладу их обратно и тянусь к другой коробке, датированной следующей неделей.

Френч-пресс? Я смеюсь.

Ты сказала, что хочешь попробовать кофе, приготовленный во френч-прессе, так что держи, малышка. Не знаю, когда он попадет к тебе, поэтому сначала хорошенько его вымой, ага?

Следующая коробка тяжелее. Я едва ее не роняю. Внутри три книги в твердом переплете.

Ты говорила, что братья читали их тебе в детстве. Что с ними ты чувствовала себя спокойно и безопасно. Я с нетерпением жду дня, когда смогу прочитать их тебе сам.

Глаза обжигают слезы. Не может быть. Но он это сделал.

Я провожу пальцами по страницам и словно возвращаюсь к вечерам своего детства.

Откладываю книги и беру следующую коробку.

Каждый подарок тщательно подобран. Продуман. Безупречно точен.

Некоторые завернуты в бумагу, другие лежат без упаковки. На каждом есть подпись.

Четверг, двадцать третье. Впервые она надела тот синий шарф.

Год с тех пор, как она снова появилась.

Здесь повсюду записки.

Однажды я вплела в косу бархатную ленту — теперь она бережно лежит между листами тонкой бумаги.

Сегодня она улыбнулась. И я вспомнил, как дышать.

Колени едва не подкашиваются.

Здесь даже есть жестяная коробка из московской кондитерской, по которой я когда-то, по моим словам, скучала. Она пустая, но внутри лежит подарочный сертификат.

Украшения — изящные, со смыслом.

Фотографии.

Снимки на полароид. Письма.

И все адресованы мне.

Письма, которые я буду читать, смакуя каждое слово.

На уровне глаз расположена полка. Я открываю ее. Дыхание перехватывает.

Две детские книги.

Одна на русском. Другая на ирландском.

Словно он уже тогда думал о детях.