Ни один мужчина, кроме Кейда, не смел прикасаться ко мне, а теперь незнакомцы лапали мое тело, удерживая меня силой. Мой разум твердил, что я должна паниковать от того, что эти грязные руки оскверняют меня, но перед глазами стояло лишь избиение моего мужа. Он укусил солдата так сильно, что пришлось сплюнуть кровь прямо на пол. Он отпинал одного по голеням, ударил коленной чашечкой в живот другого, но крупный солдат снова ударил его в челюсть, запрокинув голову так резко, что я завизжала.

— Убирайте его отсюда, — продолжал аколит, удерживая меня и игнорируя мои мольбы.

— Селла! — захлебываясь кровью, прокричал Кейд, когда его выволокли из комнаты. — Селла! Не трогайте ее! Смейте только прикоснуться к ней!

Солдат ударил его в третий раз, и он затих, а я изрыгала проклятия, каких никогда раньше не произносила вслух.

— Кейд? — Ответа не последовало. — Кейд?

— Заткнись. — Мой пленитель зажал мне рот пальцами, и со всей яростью, что кипела во мне, я впилась зубами в его руку. Он выругался, и прежде чем я успела сообразить хоть что-то, его кулак обрушился на мой висок. Боль взорвалась в голове, оглушая. Кажется, я слышала, как Кейд извергает угрозы и ярость, но боль в собственной голове отрезала меня от всего остального, пока служители Валки волокли нас в глубь святилища.

Хрейнаста сидела на своем троне в дальнем конце Святая Святых, но не она привлекла мое внимание. Это место предназначалось исключительно для чистейших душ, для тех, кто не искушал жриц. Ни один мужчина не смел ступить на порог этой комнаты, и тем не менее рядом с богиней стоял самый крупный из всех мужчин, каких мне доводилось видеть в жизни. По сравнению с ним даже внушительный рост Кейда казался скромным. Я никогда раньше не видела настоящего бога — обычно Хрейнаста скрывалась в телах смертных женщин, — но в этом облаченном в богато украшенные доспехи монстре не оставалось никаких сомнений. Его глаза были чисто-белыми, со слабым намеком на серую радужку. Черные волосы были острижены по-военному коротко, а его мускулы сами по себе служили оружием, не уступая страшному мечу, висевшему на бедре.

Валка. Бог Войны.

Если здесь он — следом обязательно придет Смерть.

Его последователи швырнули меня перед трогом Хрейнасты, и я рухнула на колени, а рубашка Кейда едва прикрывала мою наготу. Сама богиня была значительно меньше Валки, ее смертная оболочка как раз приближалась к сороковому циклу. На ней был тот же сосуд, что и в день, когда меня принесли в храм в качестве жертвы: загорелая кожа всё еще оставалась гладкой и красивой, но в заплетенных волосах уже пробивалась седина. Единственной причиной, по которой она так цеплялась за это тело, было то, что она ждала меня. В противном случае она бы давно отбросила его, стоило ее волосам побелеть. И я ненавидела ее за это. Эта надменная женщина смотрела на меня сверху вниз, и сквозь ее ауру сочилась чистая ненависть, но на самом деле злилась не она. Смертная оболочка даже не подозревала о происходящем. Эгоистичная богиня, лишенная самообларения, украла двадцать циклов ее жизни, и если бы я могла убить Хрейнасту, не навредив ее ни в чем не повинной хозяйке, я бы сделала это голыми руками.

— Мой сосуд, — произнесла она, и ее голос звучал мелодично, но сочился отвращением. — Как же ты опозорила меня.

— Я больше не твой сосуд! — выплюнула я, изгнав из тела любые мысли о самосохранении в порыве дикой ярости, но тут Валка шагнул вперед, и я замерла, внезапно осознав всю масштабность происходящего. Валка — мужчина, бог войны — находился прямо в храме чистейшей первородной богини. В Святая Святых, куда вход был строго запрещен абсолютному большинству мужчин.

Ослепленная паникой, я вскочила на ноги, намереваясь прорваться к мужу, но солдат перехватил меня прежде, чем я успела сделать хотя бы шаг, и с силой швырнул на пол. Мое тело ударилось о плитку так сильно, что кожа вспыхнула алым, а Кейд взревел от ярости. Наши взгляды встретились, и восемь солдат едва справлялись с его бешеной силой.

— Не трогайте ее! — заорал он, отбиваясь, извиваясь и нанося удары. — Руки прочь от моей жены!

Валка невозмутимо подошел к Кейду и обнажил свой меч. Клинок представлял собой чудовищное зрелище — неправдоподобно длинная полоса металла, от вида которой у меня перехватило дыхание.

— Что вы делаете?! — закричала я, ползая по полу, но солдат вцепился мне в волосы, рывком останавливая меня. — Что вы делаете? — Я была неутешна, и в моем голосе звучал уже чистый, первобытный страх.

— Именно пепел Вараса выдал тебя, — спокойно произнесла Хрейнаста у меня за спиной. — Пятно на твоих белых одеждах, мой сосуд. Доказательство того, что ты больше не чиста. Доказательство твоего непослушания.

— Не трогайте его! — закричала я, игнорируя ее слова. — Смейте только прикоснуться к нему!

— Твои грехи не останутся безнаказанными. Смертные не имеют права позорить богов, — продолжила она.

— Я убью вас, если вы тронете его! — Я рванулась вперед, но солдаты вцепились в мои волосы, вырывая пряди с корнем, и одному из них пришлось буквально забраться на меня сверху, чтобы я не смогла сбежать.