Я защелкиваю цепи на сундуке и вглядываюсь в поднимающуюся до неба траву.

— Все, кому я доверяла, предали меня, — говорю я. — Мои родители. Жрицы. Хрейнаста.

— Но не он. И не я.

— Когда все это закончится, ты бросишь меня?

— Ты моя, дитя. Я не отдам то, что принадлежит мне.

— Я хочу верить тебе.

— Так верь.

— Трудно верить, когда ты обещаешь невозможное.

— Для других — да, но не для тебя. — Пока он говорит, я чувствует теплое присутствие у себя за спиной. — Ты пережила Сиватай, хотя его зной убивает всех остальных. Ты вернула храм Лавека, когда его верные слуги не смогли этого сделать. Ты взобралась на Верденс-Кант и вернулась живой, хотя большинство погибает на тех скалах. Ты предстала перед Уденсом и заслужила его милость. Он — жестокий бог, что берет свою месть кровью, но он не пролил твою. Я не понимаю, почему тебе так сложно поверить моим обещаниям, раз ты сама бросаешь вызов законам природы, богам и самой тьме. А теперь ступай, пока солнце не упало с неба, — приказывает он, когда я медлю. — Я не брошу тебя.

Он прав. Я должна была умереть уже раз сто, но мое изломанное тело все еще продолжает бороться. Быть может, бояться стоит вовсе не Незнакомца, а саму себя?

— Присмотришь за мной? — Я делаю шаг в заросли высокой травы, от высоты которых у меня начинает кружиться голова.

— Всегда, дитя мое.

Трава на удивление острая, земля под ногами неприятно мягкая, и я едва могу разглядеть что-то дальше пары шагов. Стебли здесь выше меня в одних местах и доходят до груди в других, но куда бы я ни ступала, заросли слишком густые, чтобы видеть, куда опускаются ноги.

Ветер шуршит в траве, заставляя ее сгибаться, и в груди поселяется тревога. Двигающиеся стебли — мое единственное предупреждение о хищниках, рыскающих в этой бесконечной пустоте, но если ветер не утихнет, я не замечу приближающуюся опасность. Даже самое маленькое насекомое здесь может оказаться смертоносным, особенно в присутствии черной магии. Именно поэтому я здесь. Я ощущала притяжение его костей, густую тьму вокруг него, и я уверена, что чувствую это не одна. Сколько ядовитых тварей рыщет по этим лугам, подпитываясь этим гнетущим злом?

Что-то влажное скользит по моей коже, и я издаю недостойный писк. Я столкнулась со злом, поглотившим заброшенный храм Смерти. Я падала с Верденс-Канта и убивала тигров, порожденных темной магией, но липкий след крошечного скрытного существа пугает меня больше всего.

— Здесь есть хищники? — спрашиваю я Незнакомца.

Он не отвечает.

— Незнакомец?

— Ты действительно хочешь знать? — Его голос звучит как предупреждение.

— Да… нет. — Я умолкаю, а острая трава жалит мои руки, пока я продираюсь сквозь нее. — Да.

— Говорят, оно имеет вкус человеческой плоти, — отвечает он. — Оно выросло до невероятных размеров, а его зубы способны разорвать на части опытных воинов. Рассказывают, что он начинал крошечным и безобидным созданием, бродящим среди травы и грязи. Его дом — пещера, скрытая в этой пустоши, и хотя она никогда не появляется в одном и том же месте дважды, он находит ее каждую ночь. Легенды гласят, что внутри его логове сокрыты несметные сокровища, но все, кто ищет вход, должны сперва убить его обитателя. В первую эпоху людей воины испытывали свое мастерство против обитателя Митте Мидаги, и зверь убил их в целях самообороны. Однако их кровь на его языке изменила его, превратив в монстра. Он разросся до неестественных размеров и возжаждал человеческой плоти. Возможно, он уже учуял твой запах.

— Почему ты не рассказал мне о нем?

— Разве это остановило бы тебя?

— Нет.

Незнакомец самодовольно фыркает.

— Что это за тварь?

— Зверь, с которым тебе лучше не встречаться. Следуй за зовом, дитя мое. Найди его кости, прежде чем чудовище найдет тебя.

— Он в той пещере, верно? — Мне даже не нужно спрашивать. Я знаю, что Валка спрятала его там, в логове монстра, чтобы скрыть магию.

— Если ты так считаешь.

— Я не считаю, я знаю. Его всегда оставляли во тьме, всегда обрекали на боль и страдания. — Боль в моем бедре усиливается с каждым шагом, портя мне настроение. — Интересно, чувствую ли я его постоянно потому, что боги отреклись от меня? В своем гневе они хотели, чтобы я знала: они разбросали его по самым худшим уголкам королевства.

— Вовсе не поэтому, дитя мое.

Я склоняю голову, желая, чтобы Незнакомец был рядом — тогда я могла бы вглядываться в его мрачный лик и не замечать, как мои собственные ноги полностью ушли в грязь.

— Ты говоришь, что боги оставили тебя, но твое лицо горит меткой Лавека. Ты желанный гость у веси, и ты всегда слышишь зов его костей. Ты произнесла свадебные обеты так, как это делали Элскере, и боги брака благословили ваш союз. Они приняли твою веру, и несмотря на притязания Хрейнасты, ты больше ей не принадлежишь. Ты принадлежишь ему, даже после смерти.