— Большинство отправляется в их храмы, чтобы произнести свои обеты, но мы не можем. Однако боги не связаны ни плотью, ни кровью, ни камнем, а потому, хотя традиционно принято давать клятвы у их алтарей, некоторые до сих пор произносят обещания по старинке. — Кейд нервно улыбнулся, беря меня за обе руки, а я смотрела на него во все глаза. — До появления человечества два божества полюбили друг друга настолько сильно, что отреклись от собственных имен, решив называться единым именем. — Мое сердце замерло в груди, когда я поняла, о каких именно обетах говорит Кейд. — Элскере, божества брака, стали мужем и женой в свете луны в ту самую первую эпоху. Они поклялись в вечной любви как словами, так и телами, и единственными свидетелями были небеса. Спустя столетия они все еще едины, все еще любовники, и все, кто желает пожениться, отправляются к их святилищам. Но есть и те, кто до сих пор сочетается браком под луной и звездами — и словами, и плотью, моля Элскере благословить их союз. — Кейд замолчал, словно собираясь с силами, а затем протянул руку, смахнув большим пальцем слезу с моей щеки. И только когда его кожа коснулась моей, я поняла, что плачу.

— Селла, мой лучший друг, моя душа, выходи за меня замуж? Когда мы сбежим отсюда, я хочу, чтобы мы были мужем и женой. Я хочу повенчаться с тобой во имя Элскере и сделать тебя своей до самой смерти. — Слеза скатилась по его щеке, и я подалась вперед, поцелуем смахивая ее.

— Я и так твоя, — прошептала я у самой его кожи. — Конечно, я выйду за тебя.

Кейд заключил меня в объятия, чуть не выбив из меня весь воздух.

— Я никогда не видел настоящей свадьбы, — произнесла я сквозь сдавленный вздох, и он ослабил свою чересчур крепкую хватку.

— А я видел, — ответил он. — Я знаю нужные слова, но даже если бы не знал, думаю, Элскере все равно, как именно мы их произнесем. Они отказались от своих прежних имен, чтобы стать единым целым. Никто больше не помнит, как их звали до соединения, даже боги. Я уверен: им важно лишь то, чтобы те, кто призывает их благословение, обладали такой же яростной любовью, как у них самих.

— Они и так знают, что я люблю тебя именно так, — сказала я, и Кейд поцеловал меня, не в силах сдержать себя. Когда мы наконец отстранились, я тяжело дышала, переполненная безграничным блаженством.

— Идем. — Он опустился на колени в лунном свете, увлекая меня за собой, и взял мои руки в свои. — Ты готова?

— Женись на мне, Кейд.

— Элскере, я призываю вас благословить мои обеты, — произнес он с улыбкой, способной поспорить с солнцем, а затем кивнул мне.

— Элскере, я призываю вас благословить мои обеты, — повторила я.

— Я — ваш скромный слуга Кейд.

— Я — ваша скромная служанка Селла.

— И с этого дня и до конца моих дней я отрекаюсь от этого имени, чтобы зваться мужем.

— С этого дня и до конца моих дней я отрекаюсь от этого имени, чтобы зваться женой.

— Как вы стали единым целым, так и я стану единым целым с Селлой.

— Как вы стали единым целым, так и я стану единым целым с Кейдом.

— С вашим благословением моя любовь к ней будет бесконечной.

— С вашим благословением моя любовь к нему будет бесконечной.

— Во имя Элскере, Селла, ты — моя жена, моя любовь, мое настоящее и мое будущее. Я отвергаю всех остальных ради тебя и вручаю свое тело, свою душу и все свое существо тебе и только тебе.

— Во имя Элскере, Кейд, ты — мой муж. — Я замолчала, пытаясь вспомнить продолжение клятвы, и Кейд беззвучно проговорил остаток обета вместе со мной.

— Этим поцелуем, Элскере, — Кейд выпустил мои руки и взял мое лицо в ладони, и никогда еще его лицо не казалось мне таким прекрасным, как в этот лунный свет, пока мы сочетались браком. — Я скрепляю наши обеты.

Он поцеловал меня, и мои руки обвили его талию, в то время как я вкладывала всю свою любовь в это объятие. Я искренне верила каждому слову нашего обещания. Кейд был моим мужем, а я — его женой, и пока мы венчались под луной, по Сент-Энту пронесся сильный порыв ветра, погасивший каждый факел в городе. Когда мир погрузился во тьму, я потянула за рубашку своего новоиспеченного мужа. Я была уверена: Элскере благословили нас этой темнотой. Потребуется время, чтобы заново зажечь все факелы и огни, а пока это дарило нам идеальное укрытие. Никто не увидит нас, когда мы с Кейдом завершим словесные обеты и приступим к клятвам плоти.

Перевод выполнен htips:

Глава Десятая

Я просыпаюсь с криком на губах, когда мозг фиксирует жгучую боль, пронзающую мое правое бедро, и с дрожащими мышцами пытаюсь приподняться. Мой сдавленный стон звучит бесчеловечно при виде того, что внешняя сторона моего бедра разорвана и хлещет кровью прямо на камни. Багровая лужа растекается с пугающей быстротой, и я кричу, когда мои пальцы силой сжимают разошедшуюся плоть.

Я сижу на тайной тропе, но, должно быть, задела какой-то выступ во время падения, потеряв сознание, пока камень вспарывал мне ногу. Рана глубокая. Слишком глубокая, и мои дрожащие руки не могут остановить кровь, бьющую фонтаном из вен. Эта рана убьет меня, и я уже чувствую последствия кровопотери. В моем рюкзаке нет ничего, чтобы остановить кровотечение, а даже если бы и было, я никак не смогла бы карабкаться на этой изувеченной ноге. В глазах темнеет, я не могу сфокусироваться на слабых пальцах, безуспешно пытающихся свести края раны, и мои крики эхом отражаются от края света. Я даже не нашла его. Если мне суждено умереть, я хочу прикоснуться хотя бы к частичке его существа, но я одна, всегда одна. Такой я была с самого дня рождения, огражденная от всех и недоступная до самой встречи с ним. Полагаю, погибнуть в одиночестве — это моя судьба.

Я произношу его имя, когда пальцы теряют хватку, а бедро зияет раной. Я говорю это снова, когда падаю на спину, не в силах больше сидеть. В третий раз я шепчу его имя, пока растекающаяся кровь окружает меня со всех сторон.