— Всегда принадлежала. И всегда буду.

Выдержка Кейда окончательно рухнула, и он бросился ко мне так стремительно, что я едва успела вдохнуть, прежде чем его губы впились в мои. Этот поцелуй был совсем не похож на предыдущие. Он был грубым и голодным. Он умирал, а я была его жизнью, и его язык властно проник мне в рот. Я простонала от этого собственнического жеста, даже не пытаясь сдержать крик. Никто не услышал бы нас за грохотом небесной буйной войны, и я наконец позволила ему услышать мой голос.

— Боги, прости мне эту просьбу, но позволь мне снять с тебя одежду? — просил он, не отрываясь от моих губ. — Я чувствую себя вором, задавая этот вопрос, но мне нужно увидеть тебя до того, как ты исчезнешь из моей жизни. Нам вовсе не обязательно заходить дальше созерцания, но подаришь ли ты мне это воспоминание?

— Ты здесь для того, чтобы брать, грабить и забирать всё себе, — улыбнулась я. — Но то, чего ты хочешь, украсть нельзя. Нельзя украсть то, что и так тебе принадлежит.

Я перехватила его руку и положила ее на воротник своего платья.

— Сможешь ли ты? Мне немного страшно.

— Мне это не нужно, если тебя это пугает.

— Это приятный страх, Кейд, — заверила я его. — Пожалуйста, не останавливайся. Просто помоги мне.

Кейд нежно поцеловал меня, а затем его пальцы скользнули под вырез платья. Он выпрямился во весь рост, улыбаясь мне, пока стягивал ткань с моих плеч. В тот же миг меня охватило непреодолимое желание скрестить руки на груди, но я глубоко вздохнула и накрыла своими ладонями его руки. Я крепко сжала их, и вместе мы соскользнули одеждой вниз по моему телу. Я слишком нервничала, чтобы смотреть вниз и видеть собственную наготу, поэтому вместо этого я ловила благоговейный трепет на лице Кейда. Он изучал каждый мой дюйм так, будто я была бесценным золотом. Любовь и тоска наполнили его глаза, и спустя долгую минуту он поднял на меня взгляд. Его улыбка стала шире, а поцелуй, которым он коснулся моих губ, был чистейшим обожанием.

— Я никогда не полюблю другую женщину, — сказал он. — Я буду ждать тебя. Я дам обет безбрачия, и когда твой дух вернется, я буду здесь, потому что мне никто другой не нужен. — Его пальцы выводили абстрактные узоры на моей ключице. — Спасибо за твое доверие. Хочешь, я помогу тебе надеть платье?

— Нет. — Я подалась в его притяжение, прижимаясь обнаженной грудью к его телу и обвивая его руками.

Он замер от внезапного контакта, но я не отпустила его. Я двигалась до тех пор, пока наши бедра не соприкоснулись, пока я не почувствовала каждый дюйм его тела животом, и снизу вверх уставилась на его невообразимый рост со смелой решимостью.

— Я хочу, чтобы ты ждал меня. Я надеюсь, что ты будешь здесь, когда я вернусь, и эгоистично не хочу делиться тобой с другой женщиной, но не спеши давать обет безбрачия.

Брови Кейда сошлись на переносице от моих слов, но в ту же секунду, когда до него дошел смысл сказанного, его глаза расширились. Он стоял в моих объятиях, словно окаменев, пытаясь осознать происходящее, и я не смогла сдержать смех, вырвавшейся наружу. Я поднялась на цыпочки и поцеловала его, и это сняло с него оковы шока. Он подхватил меня, прижимая к груди, завладев моими губами с палящей жаждой, и широким шагом пересек комнату, пока мои икры не ударились о край матраса. Он отпустил мою талию, и я рухнула на кровать, моя фигура во всей своей красе предстала перед его жадным взглядом.

— Богиня, — прорычал он, вставая между моих разведенных коленей и раздвигая их шире. — Ибо ты и есть богиня, — продолжал он, пожирая меня глазами. — На этой земле и на небесах нет ничего прекраснее тебя. Твоя красота несравненна, и она принадлежит мне. Скажи это, Селла. Скажи мне, что ты моя.

— Я всегда была твоей, — прошептала я. — И всегда буду.

Инстинкты вопили, призывая устыдиться его безудержной страсти и собственной наготы, но мой дух упивался его восторгом, заглушая любые мысли о стыде. Именно такими мы с Кейдом и должны были быть. Это было правильно. Хорошо, чисто и свято.

Кейд выругался, опускаясь на колени между моими бедрами, но я перехватила его лицо руками — всю смесь нервов и твердой решимости. Мои пальцы тянули его до тех пор, пока он не навис надо мной. Его глаза были широко раскрыты от трепета, и желание прикрыться одеялом стало сильнее. Ничто не разделяло нас, кроме нескольких дюймов воздуха. Я редко бывала обнаженной даже в одиночестве, так что моя незащищенная кожа была не просто выставлена напоказ — до момента, который навсегда изменит нас, оставались считанные секунды, и это пугало. Не потому, что я этого не хотела, а потому что я наконец-то взяла всё под свой контроль. Спустя двадцать циклов я решила, что мое тело, моя жизнь и мое будущее принадлежат мне. Я отвоевала право выбора, и прекрасный мужчина, нависавший надо мной, и был этим выбором. Он всегда будет моим выбором.

— Ты уверена? — спросил он.

— Каждой частичкой своей души.

— Я не хочу причинять тебе боль.