— Хорошая девочка. — Он улыбнулся так, будто я исполнила каждое его желание, и проскользнул руками под мои бедра. Одним резким движением он приподнял меня с кровати и прижал к своей груди. — Ты такая красивая. Никто не должен быть настолько совершенным.

Мои ноги инстинктивно обхватили его за бедра, наши тела соприкоснулись так плотно, что между ними не проскользнул бы даже воздух. Я ахнула от этого контакта, вырвав у него из груди стон, а он заскользил ладонями выше по моим бедрам, лишая меня всякой возможности сбежать. Он не целовал меня. Он просто удерживал мой взгляд, наблюдая за моей реакцией.

— Моя богиня, — прорычал он, перехватывая мою руку и прижимая ее к своему грохочущему сердцу. — Ты чувствуешь, что ты со мной делаешь?

— Да. — Его бешеный пульс заставил улыбку пробиться сквозь мои губы.

— Хорошо. — Он выпустил мое запястье, возвращая руку на мое бедро, и я подумала, что могу потерять сознание от того, как опасно близко он находился к моему центру. — Я больше не могу ждать.

Он опустился на матрас, сместив меня так, что я оказалась верхом на нем. Его руки скользнули с моих ног на бедра, а губы снова поймали мои. Его тело было невероятно сильным, каждая его черта источала мощь и грацию, но я едва могла сосредоточиться на этом, когда он с помощью моих бедер резко притянул меня ближе. Я была наивна и невинна, и ощущение его тела между моими ногами заставляло меня хотеть закричать. Но не от страха — боже упаси не от страха, — а от отчаянного желания. Я не понимала реакцию собственного тела, но все равно жаждала ее. Это было слишком сильно, но я хотела утонуть в этом.

— Дотронься до меня, — потребовал Кейд, покусывая мою губу. — Я хочу твоих рук на себе. Мне нужно запомнить твои ладони.

Я решила проигнорировать раздирающую сердце причину его просьбы и провела ладонью вверх по его груди. Мы оба были полностью одеты, и хотя мне было любопытно узнать, как прекрасен мой вор без одежды, я была благодарна за эту преграду. Ощущения были слишком интенсивными: мои пальцы находили каждую твердую линию и каждый мягкий изгиб его тела. Он был произведением искусства, бесценным сокровищем в моих глазах, и я сомневалась, что переживу что-то более сильное, чем этот поцелуй.

— Откройся мне. — Кейд провел большим пальцем по моим губам, и я в растерянности отпрянула.

Я тут же пожалела о своем движении, потому что вид его лица окончательно лишил меня воли. Его выражение было чистой одержимостью, преданностью, которой не удостаивались даже боги от своих верных адептов, и казалось, он хочет поглотить меня целиком — тело и душу.

— Иди ко мне, — уговаривал он, понимая, что должен направлять мои движения.

Он нежно поцеловал меня перед тем, как продолжить.

— Откройся мне, богиня. Я хочу попробовать тебя на вкус.

Его язык провел по линии моих губ, и я не смогла сдержать непристойный стон, сорвавшийся с уст. Кейд усмехнулся мне в губы, прежде чем скользнуть своим языком в мой рот, и я замерла от непривычности этой влажности. В детстве я видела, как целуются мои родители во дворе под моим окном, так что сама концепция была мне знакома, но это? Это казалось опасным, и мне хотелось еще.

Я неуклюже повторяла движения, но Кейд мягко и терпеливо вел меня. Его язык исследовал каждый дюйм моего рта, извлекая из меня наслаждение, о существовании которого я даже не подозревала, и я робко коснулась его языка своим, смакуя это опьяняющее чувство.

Кейд яростно выругался на мое прикосновение и обвила руками мою талию. Его самоконтроль испарился, а вместе с ним исчез и мой милый, нежный вор. Его поцелуй стал первобытным, диким, и я полностью отдалась ему. Я позволила ему забрать все в этом поцелуе, и уже через несколько минут мы покрывались потом, стонали и извивались в объятиях друг друга. Нас подпитывало желание, но под этой страстью, под этим возбуждением таилась любовь, достаточно мощная, чтобы изменить мою судьбу. Наш роман строился не на похоти, а на дружбе. Я провела много сезонов, изучая каждую черту этого мужчины, научившись доверять ему и заботиться о нем, и пусть его тоска тяжело давила между моими бе именно его любовь уничтожила меня без остатка.

Он прикусил мою губу и отстранился с гордой усмешкой, оба мы понимая, что находимся на волоске от того, чтобы сорваться в пропасть. Часть меня протестовала против его ухода, но я понимала, что его самообладание — ради моего же блага. Я ненавидела его выдержку, но он знал мое тело чуть ли не лучше, чем я сама. Забота Кейда была абсолютной, и он понимал, что мне нужно переварить эмоции, успокоить бешено колотящееся сердце и обдумать свое решение. Оставив нежный поцелуй на моей щеке, он отодвинул меня назад, пока я не устроилась у него на коленях. Мы все еще соприкасались, но я больше не чувствовала его возбуждения, и мой пульс начал замедляться.

— Я так сильно люблю тебя, Селла, — он заглянул мне в глаза. — Ты погубила меня. Я уже никогда не стану прежним.

— И я тоже, — прошептала я.