Мать навещала меня часто, в то время как отец оставался во внешних дворах, где молились мужчины. Они приходили в самые часы пик вовсе не для того, чтобы навестить меня или раскаяться, а ради уважения окружающих. Какая у них святая, какая благочестивая семья! Хрейнаста выбрала их дочь своей следующей обителью, и они упивались похвалами и завистью высшего общества Сент-Энта. Наблюдая за тем, как моя мать красуется, хвастается и держится с напускной важностью, я лишь укреплялась в решении бежать отсюда с Кейдом. За всё время ее визитов она ни разу не посмотрела на меня и не заговорила со мной. Всё, что волновало моих родителей, — это то, как мои жертвы и страдания приносят им статус и богатство. Это не было преданностью или религией. Это был лишь спектакль. Моя вера не стоила ничего в этом храме. Да и их вера не стоила ровным счетом ничего. Впрочем, они бросили меня еще много циклов назад, так что их равнодушие не должно было ранить так сильно. Я никогда не была их ребенком. Я была их вещью, и я гадала, какой же позор принесет им мой побег. Как же изменится положение дел и рухнет их высокомерие всего через три дня.

Стражу тоже удвоили. Меня удивляло, что они позволили мне спать в одиночестве, но, полагаю, они считали меня в безопасности на такой высоте. Никто не брал в расчет вора. Слава богам, иначе наш план никогда бы не сработал. Эти три дня не могли пройти быстрее.

Кейд редко заглядывал к нам после нашего решения уйти, и хотя я все понимала, это лишь усиливало мою тревогу. Прокрасться в мою комнату стало практически невозможно из-за усиленной охраны, к тому же он был по горло занят: он продолжал служить Варасу и одновременно планировал наш побег. Мы должны были исчезнуть, мчаться со всех ног, прежде чем нас возьмут по след, но всегда оставался шанс, что нас найдут. Мы бежали не от деспотичных родителей или жестоких хозяев. Мы бежали от богов, всемогущих правителей этого мира. Даже при всей тщательности плана Кейда мы могли никогда не выбраться за пределы городских стен Сент-Энта, но никого из нас это не волновало. Мы попытаемся. Мы были обязаны. Я отказывалась позволить Хрейнасте завладеть мной без боя.

— Я думала, мы увидимся только в день побега, — произнесла я, когда Кейд наконец ослабил свои удушающие объятия. Его хватка была крепкой, почти до боли, но именно такие объятия я любила больше всего. Его любовь и преданность просачивались сквозь руки в мою кожу, пока он держал меня, напоминая о том, как сильно он хочет, чтобы я была с ним. — Я была уверена, что ты придешь за мной, только когда придет время. Охранников слишком много, чтобы рисковать ради визита.

— Я знаю. — Он нерешительными пальцами коснулся моей щеки. Его лицо было напряженным, и я заметила, как сильно он покраснел.

— Ты в порядке? — Моя рука взметнулась ко лбу, чтобы проверить его жар, но он перехватил мои пальцы и поднес их к губам.

— Да. — Он поцеловал мои костяшки. — Мне следовало держаться подальше, но Селла, моя богиня, есть кое-что, что я хочу сделать. Кое-что, на что у нас не останется времени, когда мы сбежим из Сент-Энта. — Он отпустил мою руку и взял мое лицо в свои мозолистые ладони. — После побега мы вечно будем в бегах, оглядываясь через плечо. Мы можем найти убежище у какого-нибудь второстепенного, но сочувствующего бога, но это совсем не та жизнь, которую я хотел бы тебе подарить. И все же это единственная жизнь, которую я могу предложить, поэтому я с радостью приму любые лишения. Наши первые месяцы вместе будут наполнены страхом и борьбой. У нас не будет времени на то, чего мне так хочется. Мы затеряемся среди людей, станем другими и сотрем любые следы этой жизни. Я не могу дождаться, когда проживу с тобой все оставшиеся дни, но я должен сделать это правильно. Итак, не поднимешься ли ты со мной в последний раз на нашу крышу?

Я кивнула, гадая, что же у него на уме, но последовала за ним без лишних вопросов. Он расскажет, когда будет готов, а его спешка подсказывала, что нужно проявить терпение. Подъем занял больше времени, чем обычно, поскольку нам приходилось избегать постоянных патрулей, но в конце концов мы добрались до крыши. Луна озарила нас своим неземным светом. Свежий осенний воздух коснулся нашей кожи, и я задрожала от прохлады.