— Я весь вымок, — прошептал он мне в губы, пока я пробовала на вкус его ледяные губы, и я поцеловала его глубоко и отчаянно, словно пытаясь влить в него все свое тепло. — Моя одежда закапает весь твой пол, если я зайду, — простонал он, когда мой язык коснулся шрама на его губах. С момента нашего первого прикосновения я стала смелее, но сколько бы раз его руки ни касались меня, а тело ни прижималось к моему, этого все равно было мало. Я умирала от голода, и лишь он один мог заполнить пустоту в моей груди.

— Тогда сними их. — Я потянула его за подбородок, затягивая внутрь.

— Селла. — Мое имя прозвучало как предупреждение на его языке.

— Я заверну тебя в сухое одеяло, — произнесла я, хотя мысль о том, чтобы прятать его тело под тканью, меня разочаровывала. Мне так хотелось узнать, действительно ли он прекрасен так, как я себе представляла.

— Не уверен…

— Шторм послужит нам щитом, — настаивала я, снова целуя его, и воля к сопротивлению покинула его. Он протиснулся сквозь мое окно, и я тут же оттолкнула кушетку в сторону, чтобы защитить ее от дождя. Кейд стянул с себя рубашку и повесил ее за окном, чтобы с нее не капало на пол, но внезапно замер, поймав мой взгляд.

Я никогда прежде не видела мужского тела. Я не была свидетелем изгибов мужской груди, рельефа пресса, жестких линий и великолепных контуров его мышц. Это было восхитительно, и мои пальцы так и зудели — провести ими по его бицепсам, коснуться затвердевших сосков, прочертить каждую линию на животе, каждую голубую вену, вздувшуюся на его предплечьях. Он был божественен, не от мира сего, и он принадлежал мне.

— Селла, — он усмехнулся так тихо, что моя грудь отозвалась вибрацией. — Хочешь отвернуться?

— Я… — Мой голос дрогнул. Я не знала, как попросить его об этой милости. — Можно мне… впрочем, неважно.

Я отвернулась, но мокрая рука Кейда перехватила мое запястье.

— Не бойся озвучивать свои мысли. — Он развернул меня лицом к себе. — Мне можно доверять.

— Я хочу увидеть тебя. — Я покраснела и тихонько хихикнула, а Кейд мягко улыбнулся, давая мне время собраться с духом и набраться храбрости. — Мне страшно просить об этом, потому что всю жизнь меня учили бояться прикосновений, но я больше так не хочу. У меня нет выбора. Я заперта в жизни, которую решили за меня еще до моего рождения. Ты спрашивал: если бы я знала правду о своем обете, выбрала бы я другой путь? Теперь у меня есть ответ, Кейд. Выбрала бы. Я не хочу исчезать. Я хочу дружбы, любви, семьи. Так можно мне взглянуть на тебя?

— Ты же знаешь, я ни в чем не могу тебе отказать.

Медленными, выверенными движениями Кейд потянулся к завязкам своих штанов и развязал их одну за другой, сбросив сапоги. У меня во рту пересохло, когда пояс опустился ниже тазовых костей, обнажая рельефные мышцы его бедер. Прохладная ночь вдруг стала опасно горячей, и я не могла вздохнуть. Я задыхалась, наблюдая за ним. Я знала, что Кейд — мой эталон мужского совершенства, но видеть его таким было все равно что лицезреть бога среди смертных. Ни одно божество не могло сравниться с мужчиной передо мной, и мне хотелось поклоняться ему своими руками, своими губами, своим телом.

— Селла? — прошептал он, и это слово прозвучало как мольба.

Его штаны висели до неприличия низко, выдавая его возбуждение. Как-то раз ночью, пока мы лежали, укутанные в объятия друг друга, он объяснил мне красоту любви, так что я понимала, что именно скрывается под тканью, но ничто не могло подготовить меня к тому, чтобы увидеть его наяву.

— Скажи мне остановиться, — умолял он. — Скажи мне уйти.

— Почему? — мой голос прозвучал хрипло и надломленно. Всего мгновение назад он был так готов исполнить мое желание, и я не понимала, почему он вдруг захотел сбежать от меня.

— Потому что, если я сделаю это. — Он слегка дернул за штаны, словно привлекая мое внимание, хотя в этом не было нужды — они и так уже опустились ниже, открывая взгляду опасный изгиб. — Если ты продолжишь смотреть на меня так, я не смогу стоять здесь в одиночестве. Я знаю, что ты просто хотела посмотреть на меня, но это чересчур. Пожалуйста, Селла, скажи мне уйти. Заставь меня уйти.

— Нет.

Я шагнула ближе, подгоняемая страхом потерять его во тьме. Кейд зашипел, будто от боли, но этот мой единственный шаг изменил курс нашего будущего. То движение переписало нашу судьбу, и он отпустил свои штаны.

Они рухнули мокрой кучей на пол, и он подхватил их, чтобы вывесить за окно, но я уже не следила за его движениями. Всё, что я видела — это он, обнаженный и великолепный. Невероятно высокий. Высеченный словно из камня, и когда мой взгляд опустился ниже, я поняла, насколько он совершенен.

— Селла, — застонал он так, будто страдал. — Пожалуйста, любовь моя, дай мне одеяло. Я не хочу причинить тебе боль, но если ты не прекратишь так жадно изучать меня взглядом, я возьму тебя так, что ты раз и навсегда усвоишь, кому принадлежишь. Пожалуйста, не искушай меня.

— Я хочу принадлежать тебе.

— Селла, прекрати. — Я видела, как его самоконтроль рвется нить за нитью, истлевая на глазах.

— Я и так принадлежу тебе.

— Селла…